Выбрать главу

— Ты интригуешь меня, Кейн, — признался лорд Дрибек. Шагая рядом, незнакомец кивнул с бесстрастной улыбкой. — Очевидно, ты не пожалел усилий, чтобы обеспечить нашу встречу, и меня это удивляет. Любой из моих офицеров хорошо заплатил бы за твой меч, но я сомневаюсь, что твои амбиции столь примитивны. Асбралн сказал мне, что ты намекал на некие способы усиления моей армии…

— Твою проницательность трудно переоценить, — отозвался Кейн. Он говорил на наречии аборигенов Южных Земель без малейшего акцента, хотя точное, почти педантичное строение фраз указывало на то, что оно не было для него родным. — Могу ли я, в свою очередь, признаться, что Селонари и его правитель интригуют меня? Как ты заметил, я живу своим мечом — и своим умом. Сейчас я свободен и почти исчерпал средства, добытые моей последней службой, хотя в прошлом я сражался под знаменами величайших воителей, а раз-другой и под собственными.

Я установил высокую цену за свои услуги — цену, определенную за многие годы многими кампаниями и приобретенным опытом, выигрывающим битвы в поле и во дворце. Я люблю риск и сознательно выбираю того, кому предлагаю свой меч. Короче, ищу сражения, где приключение стремится затмить выгоду. Приключение необходимо, чтобы развеять мою скуку, выгода — чтобы польстить моему тщеславию… Господину, способному удовлетворить эти условия, я предлагаю мой меч и опыт бесчисленных сражений, закаливших мой клинок. И я уверен, что беседую сейчас с таким господином.

Во время путешествий мне приходилось слышать, что лорд Дрибек из Селонари желает усилить свою армию воинами, чтобы защититься от вторжения через северную границу со стороны Бреймена. Весьма разумная мера, поскольку лорд Малхион Брейменский также хорошо оплачивает наемные клинки, и не секрет, что воины Воллендана стремятся распространить свою власть по всем Южным Землям вплоть до Холодных Лесов. И еще говорят, что лорд Селонари должен покорить Селонари прежде, чем обратить внимание на Бреймен. Правитель Селонари молод — он занял трон своего брата, еще не достигнув зрелости. Последовавшее за безвременной смертью его брата регентство еще более ослабило непрочные основы центральной власти города-государства. Знать Селонари могущественна, а Храм Шенан мечтает укрепиться и стать средоточием власти. Примерно так рассуждают люди в тавернах и казармах по всем Южным Землям. В общем, все уверены, что лорд Дрибек попал в отчаянное, почти безвыходное положение — особенно принимая во внимание его желание установить свою абсолютную власть в Селонари, невзирая на противоположные устремления неких влиятельных родов и Храма Шенан.

— Если ты считаешь мое положение безвыходным, то почему пришел сюда? — осведомился Дрибек, не скрывая гнева.

— Ты ошибаешься, — поспешил возразить Кейн. — Я лишь повторяю слухи, о которых тебе наверняка доложили. Я восхищаюсь человеком, полагающимся в своем правлении более на разум, нежели на своих солдат. И я люблю рисковать. Не вижу приключения в том, чтобы сражаться за лорда, победа которого предопределена заранее, и не вижу выгоды. Но когда власть готова выскользнуть из рук правителя… он хорошо платит за силу, способную качнуть весы в его сторону. Ты хочешь оспорить логичность моего желания приехать в Селонари?

— Согласен, что твои наблюдения во многом справедливы, — пройдя несколько шагов в молчании, промолвил Дрибек. — Но кажется, ты слишком высоко ценишь свои услуги, Кейн. Твое имя неизвестно мне; ты пришел без рекомендаций, не считая смелых манер и утонченной речи. И я все еще понятия не имею о твоей цели — и о цене твоей тоже.

Не успел Кейн ответить, как Дрибек вдруг остановился понаблюдать за лучниками. Состязание близилось к концу. Мишени — силуэты людей в натуральную величину — были удалены на расстояние, превышающее сотню ярдов, и состязание продолжали лишь несколько самых метких стрелков.

Счет основывался на традиционной оценке различных частей тела, где высшие баллы давались за жизненно важные органы, а максимальных очков заслуживали сердце и глаза. Вступить в состязание мог любой желающий, и его начали многие лучники, большинство ради азарта и маленьких ставок друг против друга. Но теперь остались лишь самые опытные стрелки, и ставки возрастали пропорционально азарту зрителей.

— Ты стреляешь из лука, Кейн? — неожиданно спросил Дрибек.

— Это ремесло мне знакомо, — небрежно ответил воин.

— Тот парень, третий слева, в коричневом платье и высоких сапогах — мой кузен Кремпра. — Дрибек указал на стройного молодого человека, не отличающегося особым сходством с правителем. Кремпра, который на самом деле был старше, чем выглядел, расстроенным покидал поле. — Последняя стрела кузена обошлась мне в немалые деньги. Я держал пари, что он закончит в лучшей пятерке — хотя надо было ограничиться десяткой, но Кремпра заверил меня, что ему повезет. Впрочем, он не в своей лиге, хотя шансы были хороши. Послушай, можешь ли ты превзойти моего кузена в стрельбе из его лука?

Кейн отвечал осторожно, гадая, к чему клонит лорд:

— С привычным мне луком я могу выступить на этом поле. Но с чужим…

— У Кремпры отличное оружие, — заверил Дрибек и призывно махнул рукой кузену. — Можешь выпустить несколько стрел, чтобы привыкнуть к нему. Тебя здесь не знают, и есть отличный шанс сделать пару-другую ставок, если только ты уверен, что сможешь…

— Какова суть пари? — осведомился Кейн, понимая, что отступить ему не дано.

— Суть в том, что ты сможешь набрать очки пятерых финалистов — в комплекте из десяти стрел на полной дистанции. Ты уже не сможешь пройти всю серию, но на последнем круге мы сможем найти немало желающих поставить против нас. Ты согласен?

— Почему бы и нет? — сказал Кейн, и к ним подошел Кремпра. Пока Дрибек объяснял замысел своему кузену, Кейн осмотрел его лук. Чудесный инструмент, решил он, — тяжелое оружие средней величины, изготовленное в излюбленной манере Южных Земель. В местных лесах его мощь позволяла охотиться или воевать, хотя лук слишком громоздок — с седла не выстрелишь.

Кремпра казался недоверчивым, но равнодушным. По настоянию Дрибека он и Асбралн смешались с толпой и занялись ставками, а Дрибек тем временем отдавал распоряжения касательно состязания. Дрибек занимался этим охотно — в пари он рисковал не многим. Если Кейн победит, престиж Дрибека в качестве его почитателя повысится. Если он проиграет — потеряет преимущество при заключении сделки с Дрибеком.

Удовлетворенный приготовлениями, Дрибек поудобнее устроился в кресле, чтобы наблюдать за ходом состязаний, задрав острый подбородок и небрежно держа на уровне пояса кружку с пивом. Стрельба заканчивалась, последняя пара лучников выпустила последние стрелы. Победителя — капитана из Воллендана на службе у Овстала — наградили приветственными возгласами, но внимание публики уже привлекло пари Дрибека, обещающее новое развлечение. Несколько придворных вышли из окружающей победителя толпы, чтобы расспросить Дрибека о чужаке. Судьи быстро подсчитали минимальные очки, необходимые для заключения пари; состязание удалось на славу, результат лучшей пятерки превосходил все ожидания. Толпа жаждала развлечений, и предложение Дрибека всем пришлось по вкусу.

Все шло прекрасно. Общее бесшабашное настроение охватило и лорда Дрибека, позволившего себе расслабиться более обычного. Отвечая на расспросы о Кейне, он ограничивался таинственными намеками, создавая впечатление, будто пари было одновременно сиюминутным капризом и расчетливой игрой. Такой день как-то не вязался с хладнокровной осмотрительностью. Все знали, что Дрибек был превосходным игроком, поэтому пари заключались с растущим воодушевлением.