***
- Что?! – Я резко вскочила с кровати, и едва не теряя тапки, в которые впопыхах сунула ноги, рванула из местного лазарета, в который меня засунули для очередной проверки целостности моего организма, после пресловутого провала за грань. Сейчас я очень сильно досадовала на то, что позволила себя уговорить и дать разрешение на осмотр моего тела и физического состояния, хотя ощущала себя я вполне сносно, но не смогла устоять перед страстным монологом озабоченного моим здоровьем Чжао Юня, к которому и сама некоторое время испытывала отнюдь не братские чувства.
- Госпожа, быстрее! – Девушка, прибежавшая за мной, тут же выбежала из комнаты, в которой я уже некоторое время отдыхала, после очередной процедуры.
Легкое воздушное ханьфу, которое мне приходилось для соблюдения формальностей, носить, мешающееся между ног своими длинными фалдами, только затрудняло бег. Никогда не думала, что поведение мирных добропорядочных девушек, которое мне пришлось изображать вот уже около недели, настолько претит моему каждодневному поведению, что становилось муторно. Эти жесткие рамки, в которых они обретались, заставляли меня каждодневно скрежетать зубами и, сцепив их выполнять требуемое, уговаривая себя тем, что это только ненадолго. Как только мы уйдем из деревни, все это прекратиться, и я стану сама собой. Чжао Юнь, иногда наблюдающий за моими страданиями, только удивлялся, насколько же я не приспособлена к подобному и насколько органично смотрюсь в своем повседневном образе бравой воительницы.
Не став больше задерживаться, я как можно быстрее, покинула территорию небольшого лазарета, в это время практически пустующего, из-за отсутствия пациентов.
В то время, когда я проводила время в праздности и глупости, Чжао Юнь разбирался с делами деревеньки, в которой нам пришлось немного задержаться. Мои друзья ожидали ответа от правителя клана, а потому не могли вот так просто уйти.
Одновременно эта заминка позволила нашим с Чжао Юнем чувствам не просто вспыхнуть, но и оформиться в нечто большее, чем просто влюбленность. После того как мы смогли выразить кто словами, кто действиями степень наших чувств, стало намного проще, и одновременно сложнее. Если честно я не была уверена в том, чтобы открывать свои чувства всем окружающим, а потому позволила Чжао Юню признаться только Цзу Ли и Чжэньжуну, поддержавших нашу любовь.
Посему нам приходить на глазах жителей деревни соблюдать все положенные условности и не выходить за пределы братской любви. Для пущей убедительности, так как эти ребятишки решили представить меня своей сестренкой, меня обрядили разных оттенков розового летящие ханьфу, надевавшиеся поверх белого более плотного одеяния, с узкой талией и широкой многослойной юбкой, в которой я периодически запутывалась. Приходилось пенять на слабость, все никак не могущую пройти после ранения, с которым меня и притащили в эту деревню, при встречах с местными, особенно матронами, настороженно относящимися ко мне, вообще.
В последнее время я стала мало видеть Чжао Юня, из-за его каких-то своих проблем, о которых он ни слова не говорил при наших встречах. К моему вящему удивлению и умилению, этот парень оказался весьма заботливым и искренним в проявлении своих чувств. Я правда, иногда ловила на нем задумчивые взгляды Цзу Ли, но не понимала их истинного значения. Казалось, тот искренне рад тому, что его друг влюбился, но одновременно, он как-то уж очень внимательно присматривался к Чжао Юню, словно не всегда доверял тому, что вилит. Я сама никогда не жаловалась на проницательность и понимала, что скорее это внимание сродни той, когда у кого-то в жизни уже была болезненная любовь, и вот сейчас окружающие проверяют, он реально излечился от ее пагубных последствий или только притворяется таковым. Спрашивать о подобном у самого Чжао Юня я не собиралась, но подгадывала момент, чтобы узнать об этом прошлом у Цзу Ли.
Ни ревновать, ни тем более, подстраиваться под прошлую любовь я не собиралась, но хотела знать, насколько она была болезненной. Я верила в то, что Чжао Юнь в меня влюблен, видела ее проявления и не собиралась устраивать истерики по поводу прошлого. Просто не желала повторения прошлого. Я всегда боялась предательства. И к большому своему сожалению, и сама предавала, а потому очень боялась оказаться этой предательницей.