И все же отбросив опасения, в которых я и так постоянно живу, я окунулась в свои чувства, и была реально счастлива. Мне нравились каждовечерние встречи с Чжао Юнем, наши прогулки под луной, разговоры обо всем и ни о чем конкретном. Мы не стремились превратить наши встречи в более взрослые, пока, ограничиваясь поцелуями и романтическими свиданиями. Пока хватало и этого конфетно-букетного периода наших встреч.
Посему появление в лазарете служанки с известием того, что Чжао Юня повели на центральную площадь, для совершения определенного рода экзекуции, оказалась для меня как гром среди ясного неба. Нет, конечно, я знала, что в каждом клане существуют особые традиции наказания и поощрения своих подданных. Вот только не подозревала, что они применим не только к обычным подчиненным, но и к самому наследнику клана. Мне, выросшей среди имперского уклада жизни, казалось, что внутренние проблемы должны решаться сугубо внутри самого близкого родственного круга, не вынося их на всеобщее обозрение и тем более, порицание.
- Цзы Ю! – Меня остановил Цзу Ли, едва я выскочила на улицу, и на мгновение остановилась, чтобы сориентироваться в пространстве, и понять, куда сейчас направиться. Я не собиралась оставаться в стороне от происходящего. – Погоди!
- Что происходит!?! – Я, немного запыхавшись, бросилась к парню. Подлетев к нему, остановилась, чтобы узнать правду. – Что с Чжао Юнем?
- Ты не должна вмешиваться, - тот покачал головой, продолжая настойчиво отговаривать меня от принятия мер, - это внутренние дела самого клана.
- Объяснись, - я даже топнула ногой от негодования подобного утверждения. – Это связано с нашими отношениями?
- В некотором роде, - Цзу Ли не стал юлить ил уклоняться от объяснения, зная мой характер и понимая, что я все равно узнаю, и тогда кому-то не поздоровится.
- Хорошо, поговорим об этом после, - изрекла я таким тоном, что тот просто не посмел меня останавливать, хотя направился следом, чтобы быть неподалеку, если я вдруг совершу непоправимую ошибку.
Не став больше задерживаться, и презрев всякие условности, я, подняв повыше юбки, понеслась на площадь. Благодаря неведомо откуда взявшемуся у меня обаянию, я хорошо сошлась с местной ребятней, которые снабжали меня последними сплетнями. Вот и сейчас один из мальчишек, искоса поглядывая в сторону держащегося на почтительном расстоянии Цзу Ли, прискакал ко мне с известием, что одного из моих братьев на данный момент наказывают на площади.
- Где эта площадь?! – Порывисто поинтересовалась я у мальчишки, бросив на Цзу Ли только останавливающий взгляд.
- Там, - мальчик, тоже понявший, что между взрослыми происходит что-то непонятное, с живостью указал правильное направление и постарался тут же затеряться среди своих сверстников, чтобы после не попасть под раздачу этих непонятных взрослых.
Презрев все опасности, так как женщинам, а тем паче юным девицам, мне пришлось скостить свой возраст до восемнадцати, вместо моих полных двадцать восьми, благо я всегда смотрелась намного моложе благодаря нежному женственному виду, не было разрешено вмешиваться в мужские дела, я неслась на закланное место. Цзу Ли неотступно следовал следом за мной, прекращая всякие любопытствующие взгляды в мою сторону.
Где располагалась искомая площадь, вернее площадка для сбора воинов, я знала не только благодаря подсказке мальчишка, пойманного на улице. В свободное время я обошла все поселение и пробралась во все уголки, чтобы самостоятельно знать все пути отхода, если понадобиться. Многие пробелы заполнили наши совместные с Чжао Юнем прогулки. Пусть я и не вмешивалась в ход жизни деревни и не вникала в местные проблемы, решаемые самим Чжао Юнем, но известие о том, что его подвергают процедуре наказания, оказалось для меня весьма неприятным.
Пробежав по широкой мощеной дорожке, вызвав несколько удивленных возгласов такой торопливостью болезной девицы, завернула в боковую каменную арку и пробежав еще немного, неожиданно выскочила на обширное полукруглое пространство, отграниченное каменными полуразрушенными стенами. Оно оказалось заполнено вооруженными воинами, выстроившихся вокруг округлой площадки. По периметру белого каменного круга, немного приподнятого над землей, и в который никто не заходил, я насчитала двенадцать небольших каменных статуй львов, установленных мордами, глядящими внутрь. А в центре этой своеобразной площадки, на коленях и обнаженный по пояс, возвышался Чжао Юнь. Он стоял молча, выпрямленный и слегка наклонивший голову вперед, и только сжимал кулаки, стойко принимая хлесткие удары длинной витой плетью, разрывающей его плоть в клочья.