Решив не накликать на себя лишние беды или недовольство своих помощниц, послушно приняла шелковый платок и подняв его к лицу, чуть принюхалась. От шелка исходил едва заметный странный аромат, в котором я с трудом распознала характерный, чуть сладковатый запах голубого лотоса. Удивленно посмотрев на платок, в первый момент хотела его выбросить, но не став обижать девушек, просто положила на колени. Я плохо переносила все эти седативные и успокоительные смеси, которыми вовсю пользовались аристократки, чтобы успокоить себя.
Если честно, захотелось и руки вымыть, желательно с мылом, но я постаралась отрешиться от этих мыслей, так как в комнату уже заглянули, и меня тут же осторожно подняв со стола, повели к выходу. Платок, упавший к ногам, снова сунули мне в руки. Пришлось смириться с его наличием.
А во дворе дома нас уже ожидал закрытый паланкин ярко-красного цвета, украшенный шелковыми и настоящими цветами. Девушки под бой барабанов и звон литавр, усадили меня внутрь на небольшую подушечку, и процессия поторопилась в обратный путь. Я успела еще заметить, что солнце перевалило за полдень. Однако долго меня приводили в надлежащий для обряда вид. Начали-то на заре, а сам свадебный обряд приурочили ближе к вечеру, хотя я уже сейчас ощущала настоящую усталость и была готова просто пройти в супружеские покои, минуя обряд брачующихся. Однако пришлось подавить все свои хотелки и отложить в долгий ящик.
Оставшись внутри паланкина, некоторое время просто сидела, ощущая легкую качку и пытаясь унять биение разбушевавшегося сердца. Только сейчас до меня дошел весь ужас положения, в котором я оказалась. Уже буквально через часа два-три я стану реально супругой мужчины, к которому недавно испытывала только неприязнь и раздражение. Когда я так успела влюбиться, что даже дала согласие на проведение обряда? Отчего не отговорила Чжао Юня от этого опрометчивого шага? Отчего не попыталась просто его соблазнить, раз уж влюбилась сама?
Я, которая легко выходила из разного рода неприятностей, не смогла себе отказать в простом желании, стать счастливой? Руки, тут же заходили ходуном, и я вдруг поняла, для чего мне подсунули этот кусочек шелка, надушенный седативным средством. Отыскав платок, чуть дрожащими пальцами поднесла его к носу, и вдохнула сладковатый аромат голубого лотоса. Только вот облегчения как-то не наступило. С раздражением отбросив ткань подальше от себя, прикусила нижнюю губу, в попытке прийти в себя и перестать нервничать. Дико захотелось увидеть Чжао Юня, привносящего в мою жизнь какое-то спокойствие и стабильность.
Пока я нервничала, сидя в своем паланкине, процессия наконец прибыла на подворье, в котором нам устроили свадебные торжества. Тут же, едва паланкин поставили на землю, откинулись занавеси, скрывающие местонахождение невесты и ко мне протянулись чьи-то руки.
Сглотнув, я не стала медлить и приняв помощь, медленно вышла из паланкина. Вокруг раздалось благоговейно-восхищенное оханье, тут же разразившееся бурными выкриками и пожеланиями счастья, заставив меня поежиться.
- Все хорошо?! – Низкий хрипловатый голос Чжао Юня впервые в жизни пролился бальзамом на мои нервы, и я тут же ухватилась за его протянутую руку, оттолкнув ту, которая меня поддерживала.
- Уже да, - тихонько проговорила я, цепляясь за своего жениха, и послушно перешагнула через бревно, положенное передо мной.
Выполнив все положенные обряды, которые совершали во дворе перед обрядовым залом и получив в руки конец алой ленты с тяжелым цветком пиона по центру, между нами, я постаралась не упрямиться и довольно флегматично встала на свою сторону. Возле меня тут же оказалась помощница, но поддерживать под руку не стала, так как видела, что я вполне справлюсь и самостоятельно.
Процессия из нас двоих медленно и торжественно двинулась внутрь подготовленного, богато украшенного зала. Если честно, я мало внимания обращала на эти внешние украшательства, опасаясь не упасть, не запнуться и не выглядеть нелепой. Мешала вуаль, длинное церемониальное платье и носки туфель, загнутые кверху, из-за чего приходилось думать, как ставить ногу. Посему родителей Чжао Юня узрела лишь когда мы остановились перед круглыми подушечками, положенными для преклонения.
Церемониймейстер громким протяжным голосом возвестил о начале церемонии, напугав меня неожиданностью. Опасаясь окончательно запутаться в собственных одеждах, которые не умела носить, и уже не ориентируясь, в какую сторону поворачиваться для первого поклона, с паникой подняла голову и тут же ощутила прикосновение чьей-то твердой руки, направившей меня в нужную сторону.