- Ты позволяешь? – В хриплом голосе новоявленного супруга послышалось благоговейное удивление. Он никогда раньше не пытался узнать, что из себя, представляют повреждения позвоночника, что мне иногда приходиться прибегать к помощи профессионального лекаря, и, тем более, откуда они у меня, принимая это должное. Поначалу обстоятельства нашего знакомства не располагали к таким откровениям, а затем не случилось подходящего разговора.
- Да, - я едва заметно сглотнула, напряженно ожидая чужого прикосновения к своей обнаженной спине. Даже во время близости Чжао Юнь старался не трогать мою спину, понимая, что мне может быть больно, хотя я никогда не говорила, насколько я чувствительна. - Это всего лишь старые шрамы, - Мой голос чуть зазвенел от напряжения и затаенной грусти, - оставленные мне как напоминание о том прошлом, что никогда не станет будущим, и о том, что я не ушла за грань, в то время как по моей вине все остальные погибли.
- По твоей вине?! – Легкие пальцы Чжао Юня осторожно прошлись по шрамам обнаженной спины, не пытаясь откинуть одеяло и рассмотреть их, оставляя едва заметное ощущение нереальности происходящего. До парня я никому кроме массажистов, не позволяла прикасаться и тем более видеть эти шрамы, исполосовавшие спину, словно мне выдирали позвоночник целиком. Хотя такое как раз и было, я не очень хорошо помнила то время и тем более, не знала доподлинно, на что похожи мои шрамы, но они приводили в трепет даже видевших многое военных лекарей.
- Это весьма неприятная для меня история, в которой я, в отличие от других, осталась в живых, - я прикрыла глаза, стараясь, чтобы мой голос не звучал очень уж виновато, хотя я никогда не снимала с себя этой вины. Говорить на эту тему было сложно, но все же необходимо и я вдруг определила для себя, что должна, наконец, произнести эту исповедь вслух, покаяться хотя бы перед кем-то. Чтобы не было желания вдруг остановиться, отвернулась от юноши и легла на спину. – Я даже не знаю, кого благодарить за оставленную жизнь, хотя предпочла бы уйти вместе со всеми, еще тогда, когда была сильна обида и горечь поражения.
- Цзы Ю, - мужские пальцы осторожно прошлись по самым глубоким шрамам, я лежала так, чтобы не опираться на позвоночник, привыкла к такому положению за столько времени, - как ты вообще осталась в живых? После таких повреждений не выживают.
- Знаю, - я с горечью усмехнулась, горячая, совершенно не прошеная, слезинка, поползла из-под плотно прикрытых ресниц, - меня, поэтому долгое время и считали мертвой. И каково же было их удивление, когда я представала перед ними живая и внешне невредимая. – Я позволила себе еще одну кривую горькую усмешку. – Не пойми неправильно, я не горю желанием, чтобы меня пожалели, так как вполне себе осознаю реальность содеянного и понимаю, что совершила. Это просто… рассказ. А ведь когда-то меня считали едва ли не схватившей звезду удачи за хвост. – Я снова усмехнулась, погружаясь в воспоминания, где-то грустные, где-то счастливые, но мои, о которых практически никто толком и не знал. Все мои прежние знакомцы или умерли, или не знали о моем существовании на данный момент. - Сирота, выросшая в приюте для детей, погибших военных, мне не светило то будущее, которое у меня оказалось, так что да, мне повезло. Практически с 14 лет я жила во дворце императора Ян Вэня, и буквально каталась как сыр в масле, являясь личным телохранителем тогда еще будущего принца-наследника.
– Я покривила пересохшими губами, не сумев повернуться к парню, чтобы увидеть его глаза, так как ощутила, как тот от неожиданности услышанного начала исповеди вздрогнул, точно знал, о чем я говорю. Тем не менее, уже поняла, что молчать не могу, как и расспрашивать о том, что Чжао Юнь знает сам, меня видимо прорвало. – Слабенькая в своем далеком детстве, всеми покинутая, отвергнутая своими родственниками, я вдруг получила настоящий золотой билет, когда оказалась в дворцовой охране, куда не берут девочек. Юная четырнадцатилетняя малышка, без особенных навыков и магических талантов, вдруг понадобилась не просто наследному принцу Ян Гуану, именно я оказалась тем промежуточным звеном, с помощью которого он решил переломить проклятие, довлеющее над его царственным родом. Мало что понимающая в магических и политических мотивах, я была рада уже тому, что кому-то пригодилась в этой жизни. Уже много после я разобралась, что оказалась меж двух огней, став одновременно и телохранителем, и шпионом, следящим за мятежным, си-гуном Ян Чжао. Да, - я тяжело вздохнула, ощущая как тонкие пальцы, поглаживающие мои шрамы, на миг замерли, - я совершила в своей жизни множество ошибок, за которые расплачиваюсь до сих пор, но тогда это был мой единственный шанс. Не буду вдаваться в подробности своей юной жизни, в которой было много трудностей и невзгод, которые с лихвой перекрыли счастливые годы, проведенные в обществе наследника Ян Чжао. Очень долго мне казалось, что я останусь рядом с ним на всю свою жизнь. Неразлучные и закадычные друзья, могущие впоследствии стать любовниками, но не случалось, чему я сейчас несказанно рада. Несмотря на то, что мне приходилось шпионить за своим господином, это были самые лучшие годы. Будучи в сугубо мужском обществе, долгое время не принимала свою женскую природу и не понимала, отчего недовольны собственной участью молоденькие и не очень супруги и наложницы моего любимого и дорогого господина. Я сама не видела той стороны жизни за закрытыми дверьми гарема, да еще считала си-гуна не просто своим подопечным, для меня Ян Чжао был другом, братом, товарищем и единственным человеком, которому я доверяла без оглядки, несмотря на то что я одновременно являлась шпионом его отца. Да и меня си-гун принимал такой, какая я есть, со всеми недостатками и достоинствами. Я единственная, кому он доверял свой позор, страх перед отцом, единственная, видела все взлеты и падения молодого наследника. Я постоянно вижу его счастливые глаза после очередной инспекционной поездки на границу, - я горько улыбнулась, вспоминая те далекие времена и не замечая замершей руки супруга, - и заговорщицкий шепот во время совета – я влюбился! Слышишь, влюбился! Около месяца си-гун ходил до безобразия счастливый и по-настоящему расслабленный. Такого с ним практически не случалось, особенно после того, как он стал полноправным наследником своего отца. А после грянул первый гром, император Ян Гуан не разрешил си-гуну это сватовство, настолько важное в его жизни. Глядя на наследника мне даже пришлось вмешаться, хотя я совершенно не желала этого. Пришлось поступиться со своей гордостью и просить за си-гуна. И, хотя это оказалось удивительным, мне удалось добиться разрешения на тот брак. – Говорила я неторопливо, словно выдавливая из себя слова, но и молчать уже не получалось. Слишком долго я сдерживалась и молчала о том, что жгло мою израненную душу и рвало сердце на части. – Император спросил только одно – не повредит ли наследнику еще одна женитьба. Что тогда я могла знать, кроме того, что мой единственный друг буквально болен этой странной болезнью под названием любовь? Я не видела будущей невесты, не знала, кто она такая и не понимала, что может испытывать мужчина, в распоряжении которого уже имеются супруги. Однако я понимала, что мой повелитель просто бредит этой девушкой и это может стать весьма большой проблемой в будущем. И без того наследник мало времени уделял основным своим обязанностям, а тут и вообще отошел полностью от дел, уединившись в отдаленном поместье, не принимая никого из людей императора, не сносясь с внешним миром. Да, я понимаю, что сыграла определенную роль в последующих горьких событиях, но иначе я не могла, видя, насколько поглощен своей любовью си-гун. Я не принимала участия в появлении новой невесты. Даже не встречала ее, несмотря на то что обязана быть в непосредственной близости от наследника, однако некоторые непредвиденные события не позволили мне находиться рядом. Так что я увидела невесту, вернее девушку принца только спустя несколько месяцев. Может, находись я тогда рядом, последствий не случилось, не знаю, я много об этом думала, но так и не пришла к какому-то подходящему выводу. Несмотря на то, что си-гун привез невесту, свадьба состоялась только спустя год. За это время, которое понадобилось си-гуну, чтобы уговорить девушку стать его супругой, я на какое-то время возненавидела эту странную девицу, так будоражащую душу наследника, и так отталкивающего его притязания, ухаживания и любовь. Хотя сейчас я понимаю, что, скорее всего, только я видела искренность наследника, поставленного в столь непростые условия. Девушка же, выросшая на границе, не понимала, отчего у ее будущего супруга уже имеются супруги и даже есть дети от этих браков, и не принимала подобную странную с ее точки зре