- А ты в этом стопроцентно уверена? – Тень резко остановилась и повернулась ко мне. На мгновение я осознала, что передо мной реально молодая женщина, но ее тонкокостное лицо тут же скрылось под сенью черных волос, заслонивших от меня ее облик и не давших рассмотреть и тем более, запомнить.
- Да, - сердце снова заболело, точно в него вонзили остро заточенный круглый гвоздь, и проворачивают его как заблагорассудится. Охнув, я невольно схватилась за грудь.
- Не смей, - голос тени стал резким, словно она ощутила мою боль, - отпусти то, что тебе не принадлежит. Время изменить невозможно, но можно во всем разобраться. Отчего ты ни разу не попробовала это сделать?
- В чем разобраться?! – Я гневно вспыхнула, стараясь преодолеть боль, разрывающее сердце. – В том, отчего убийца осталась в живых, когда ее жертвы покоятся в склепах?
- Жертвы?! – Тень тоже проявила эмоции, повышая голос и видимо пытаясь достучаться до меня. – А кто просил делать из них жертв? Кто просил тебя появляться в тот час и миг? Вспомни, кто ты на самом деле!
- Я?! – Я нахмурилась и сделала шаг вперед. – А ты тогда кто? Какое право ты имеешь упрекать меня в тех временах?
- Подумай хорошенько, из-за чего тебя так пробрало и прорвало, - тень вдруг сникла и отступив от меня подальше, покладисто подняла руки, - не в брачную же ночь изводить себя столь странными исповедями. Эта ночь должна была быть твоим подарком этому человеку, а ты…
- А что я?! – Сердце снова кольнуло, на этот раз от болезненного осознания того, что я самостоятельно похоронила свою возможность на счастье. И вообще я впервые так откровенно разговаривала с потусторонними сущностями, а не слушала отголоски своих же воспоминаний и сожалений. – Ты считаешь, что меня… опоили?
- Скорее всего, - тень склонила голову, давая мне пищу для дальнейших размышлений, - и тебе стоит разобраться, ради чего это было сделано. И кто этому способствовал. Кому нужен разлад в только что образованной семье. Ты никогда не подпускала к себе людей настолько близко, а потому оказалась реально не подготовлена к такому коварству. Попробуй разобраться в том, что происходит в твоем окружении, пока не стало поздно.
- Ты меня поучаешь?! – У меня от неожиданности даже брови приподнялись от удивления. – Тень из моего сознания?
- Кто сказал, что я только лишь мираж твоего искаженного восприятия? – Тень позволила себе легкую усмешку. – Здесь грань, она безгранична. Здесь находятся не только твои воспоминания и попытки сбежать подальше от мук совести. Уходи и решай свои мирские вопросы. Здесь ты ничего не сможешь узнать. Ищи в своем окружении.
- Я… - сильный толчок в грудь я ощутила, едва тень отвернулась от меня и стала таять, буквально растворяясь в окружающем тумане, заволокшем все окружающее меня пространство. Меня так еще не изгоняли из собственных воспоминаний.
***
- Больно, - стон, исторгнутый из моего пересохшего горла, показался мне каким-то далеким, нереальным, неправильным, ненужным. Тут же захотелось избавиться от этой неправильности, откашляться что ли, но исторгнуть из горла кашель как-то не получилось. Стало больно еще больше. Меня же за горло никто не хватал? А ощущение осталось, точно я побывала то ли в огне, то ли в каком-то сухом запыленном помещении, из-за чего горло першило и болело.
Еще раз застонав, медленно открыла глаза и уставилась в светлеющее небо, раскинувшееся над моей запрокинутой головой. Не сразу, но до меня дошло, что нахожусь я далеко не в помещении. Для того, чтобы понять, как я сюда попала, пришлось немного поднапрячься. С трудом сев, огляделась вокруг. Невысокий косогор, со спуском к мелкой речушке, на котором я оказалась, порос травой, блестевшей от выпавшей за ночь росы. Где-то позади меня, вверху, у самой кромки дороги, высилось практически засохшее дерево с раскидистой кроной, возле которого был виден небольшой след. Видимо это я, когда упала, проехалась до теперешнего места моей дислокации. К счастью, падая, я не поранилась и не сломала себе ничего из ненужного. Я просто сидела в траве, прислонив спину к небольшому валуну, оказавшемуся неподалеку от меня. Босые ноги, так как я потеряла свои туфли, немного великоватые без носков, покрылись гусиными лапками и росой, но холода я совершенно не ощущала. На сердце тоже зияла странная пустота, словно я сумела уничтожить все то, что снедало меня несколько часов назад. Ханьфу, наброшенное в спешке на нижнее белье, развязалось, открывая рубашку на бретелях, и узенькие шелковые штанишки. И все это кроваво-красного оттенка, оставшегося на мне после брачной ночи.