- Ну не знаю, - тот задумчиво почесал за ухом, одной рукой придерживая поводья, чтобы ехать на одном уровне со мной, - внешне вы совершенно не тянете на женатую, причем любящую друг друга, парочку.
- Ян Цзюнь! – Взвилась я, неосознанно оглядываясь именно в сторону Цзу Ли, мнение которого меня очень сильно волновало в последнее время. Как-то прониклась я его дружеским ко мне расположением, а потому он был для меня важен. – Думай, что говоришь! – Я тут же понизила голос и закончила едва ли не шепотом.
- Все, больше не буду, - Ян Цзюнь, имя которого никто не удосужился скрывать от братьев, тут же покладисто поднял руки, сдаваясь под моей возмущенной отповедью, - твои спутники вообще в курсе ваших идей?
- Кто его знает, - пришлось признать, что не разговаривала с мужем и сама не в курсе того, что тот решил для себя, и что рассказал друзьям. – По крайней мере цель путешествия им известна. А дальше, кто знает.
- А узнать не судьба?! – Ян Цзюнь удивленно покосился на меня. – Или после того, как осознала о своей влюбленности в супруга, все мозги отшибло?
- Что ты имеешь в виду? – С трудом сдержалась в рамках, чтобы не нагрубить. Не ожидала, что манера моего далекого родственника разговаривать в таком покровительственном ключе станет меня в последнее время раздражать, хотя слушала его внимательно.
- Ну, мне раньше казалось, ты особа самодостаточная, - Ян Цзюнь зато совершенно не обращал внимания на мое плохое настроение и не скрывал своей иронии, - и имеешь собственную голову на плечах. Если твой суженый вдруг стал козлом, всегда можно заключить перемирие и составить новое соглашение на совместное существование. Вечером, у костра выясни, насколько ваши интересы совпадают между собой. Из этого мы и будем строить дальнейшие планы, поняла?
- Да, - я раздраженно поморщилась и тронула коня, отъезжая от ставшего очень уж назойливым парня. Нет, в душе я признавала, что он прав. Да, я влюбилась, оказалась не готова к резкой смене его ответных чувств, хотя ничего такого не предвещало. Я совершенно не понимала и полностью терялась в догадках, отчего Чжао Юнь, который первым признался в пылких чувствах, вдруг совершенно переменится ко мне.
Так страстно хотел уложить меня в постель, что не сумел разобраться в собственных чувствах, к тому же, воспитание, данное высокородными родителями, не позволило взять девушку без брачного контракта? Так мог бы просто попросить. Я не горела желанием связывать себя по рукам и ногам. К тому же не была девственницей, и кое-что в постели умела. Для чего тогда были его показные знаки любви и привязанности? Помочь мне расслабиться?
Передернув плечами и осознав, что не смогу пока задать эти вопросы вслух, так как не готова услышать в ответ, да, не любил, просто вожделение затмило разум, а твой неожиданный, но такой своевременный рассказ вовремя отрезвил, постаралась направить мысли в совершенно иное русло, как можно дальше собственных внутренних переживаний.
Первым делом постаралась вернуться в настоящее и оглядеться в поисках любой опасности, о которой в последнее время ничто не напоминало. Я старалась не забывать, что меня в некоторое время назад пасли, и не хотелось бы, чтобы нас застали врасплох, хотя путешествие пока было относительно легким и спокойным. Ян Цзюнь прав, я не была никогда размазней и всегда трезво смотрела на жизнь, даже когда впервые влюбилась и понимала, что любовь у меня оказалась без ответа. Куда делась сейчас моя хваленая расчетливость и рассудительность, которой я всегда славилась. Никогда не теряла головы, а тут просто растеклась лужицей перед возможностью снова остаться при своих, и лишиться любви.
С одной стороны, я отчетливо понимала, что чересчур уж сильно была готова именно к одиночеству и тому, что не имею права любить, тем более быть любимой, а потому ни разу не впускала с свою последующую после восстановления от ранений, жизнь посторонних. Надо мной сильно тяготело чувство вины за прошлое, в котором я оказалась предательницей для человека, которого считала лучшим из людей и которого поклялась защищать ценой собственной жизни. В итоге он давно ушел за грань, а я по-прежнему топтала эту бренную землю. Мне, итак, пришлось для себя многое простить и переосмыслить, чтобы суметь отбросить тяжелое прошлое и дать себе возможность влюбиться без оглядки, без сожаления. И тут на тебе, без всяческих объяснений я оказалась снова в роли какого-то чудовища. И это чувство очень сильно напрягало.