Стоя под взглядами нескольких воинственно настроенных человек, находящихся в небольшой палатке, я как никогда, понимала, что непосредственно меня, явно предварительно одурманили какой-то гадостью, так как я не очень хорошо помнила каким образом вдруг оказалась в руках пресловутого генерала Юйвэнь Хуанцзи. Вот интересно, кто стал тем самым предателем в моем ближайшем окружении? Сейчас я отчетливо понимала, что все последующие события, произошедшие после нападения, прошли мимо меня словно во сне и помнились урывками, кроме одного обстоятельства – собственный голос, который не повиновался мне. От того я и сама ощущала себя только наполовину осознанно, зациклившись на своем странном состоянии, которое относило именно к удушению. Именно из-за этого пограничного состояния я практически во всем соглашалась с пленившем меня генералом и не пыталась особенно бунтовать против его приказов.
Умно. Вот только вряд ли я соглашусь на то, что сейчас рисуют передо мною. Не на ту напали. Раз предыдущие угрозы утратили свой зловещий смысл, так как вряд ли у них в руках по-прежнему находятся мои друзья, а пелена окончательно спала с мозга, сейчас я могу поступать сугубо сообразно собственным мыслям и идеям. Странным было то, что я ни разу не усомнилась в целесообразности происходящего. Обычно я крайне осторожно отношусь к тому, что подношу ко рту. Ну… может, кроме алкоголя. К нему я всегда не равнодушна. Однако в последнее время я старалась вообще не пить, помня свое обещание, данное Чжао Юню.
На мгновение прикрыв глаза, постаралась выбросить из головы ненужные сейчас мысли и сожаления о совершенной глупости. Сейчас, если уж так необходимо, можно послушать выкладки и императора, явно помешавшегося на почве абсолютной власти и удержания ее в своих, трясущихся от жадности, руках. В отличие от самого самодержца, я видела недовольство, посеянное расточительством и сумасбродством существующей власти. И вряд ли народ, так недовольный притеснением и поборами, а также войнами, которые совершенно не приносили прибыли, а только причиняли вред собственному государству, будет рад возвращению старого правителя.
Окончательно сбросив со своей совести один тяжелый груз ответственности за чужие жизни, я снова стала вполне себе рационально мыслить и только ждала подходящего случая, чтобы вернуть свою утраченную по глупости, свободу. На распри самого правителя мне было плевать с высокой башни, а потому я не собиралась ему потакать или помогать, тем более ценой собственной жизни. Да, в некотором смысле я эгоцентрична, и после того, как сама перестала искать смерти, совершенно не желала, чтобы ее отобрали у меня другие.
Пока меня не трогали, я могла мириться с существующим строем. Являясь свободной наемницей, услуги которой довольно дороги, я могла не замечать, что творится вокруг, по большей части мне безразлично, кто стоит у руля власти, лишь бы платили мне самой. Вот только мне никто не желал дать подобной возможности, решая за меня, на кого мне работать.
После смерти наследника, человека, с которым меня реально связывали узы нерасторжимой братской любви, я поклялась, едва пришла в себя, что никогда больше не пойду в поводу у сильных мира сего, и больше не стану им потакать. Я плохо помнила, что произошло в ту роковую ночь, и почему в моих руках оказался карающий меч, заставивший меня убить представителя существующей династии, но больше не желала становиться слепым орудием.
Помимо си-гуна, которого я должна была охранять, вместо того чтобы собственноручно убить, у императора Ян Гуана были и другие дети, к тому же и сам си-гун оставил после себя потомство. Вот только действующего императора, как оказалось, это совершенно не устраивало. Он давно и прочно не желал никому передавать собственную власть и, как оказалось, собирался жить вечно. Какой эликсир или заклятие он нашел, не имела ни малейшего понятия и, в принципе, совершенно не жаждала узнать. Тем более ценой собственной жизни, которая с некоторых пор мне стала крайне дорога.
- Смотрю, воспряла, - первым мое откровенное воодушевление заметил шаман, оказавшийся весьма внимательным и не таким тщеславным в своих ближайших мечтах, как практически лишенный власти император. Говорил он при том достаточно тихо, стараясь не прерывать общий разговор, одновременно стоя в непосредственной близости от меня. – Думаешь, сможешь победить волю государя и остаться полностью вменяемой.
- Вряд ли, - я осторожно пожала здоровым плечом, отведя взгляд от да-цзяна Юйвэнь Хуанцзи и переведя его на этого непостижимого человека, который так меня в детстве пугал, и силу которого я никогда доподлинно не знала, - вот только от меня вы мало чего добьетесь.