Сглотнув от того, что это нечто, идентифицированное мною после некоторого заторможенного размышления, как женская вуаль, причем, по всей видимости, свадебная, вцепилась в нее обеими руками и приподняла ее, с легким мандражом посмотрев на себя вниз. Мои самые худшие подозрения, промелькнувшие на заднем плане еще до конца не проснувшегося мозга, не заставили себя подтвердить. На мне красовалось то одеяние, о котором я как раз и подумала с большим ужасом. Из-за того, что зрение, как и должно после качественного перепоя, сбоило и работало сугубо в серо-черном диапазоне, я отчетливо видела только темно-серое и все равно помпезное одеяние, состоящее из нижней плотной длинной юбки в широкую складку, жесткий красивый короткий до талии жакет с длинными узкими рукавами, поверх которого накинут, и тщательно расправлен праздничный ханьфу, предположительно ярко-алого цвета, как и положено при свадебных мероприятиях.
Сглотнув оскомину, на этот раз от того, что совершенно ничего не помнила, медленно подняла руки и закинув угол вуали, отягощенный небольшой кисточкой, с откровенным ужасом поглядела на широкие украшенные орнаментом рукава верхнего ханьфу. Медленно развела руки в стороны, даже не стараясь сообразить, каким образом это все оказалось на моих относительно хрупких плечиках. После чего, подняла руки и осторожно потрогала сооружение, устроенное на моей голове. И несколько раз облегченно выдохнула. Громоздких причесок, положенных невесте, на голове не оказалось. Как и прежде мои обычные мелкие косички, и распущенные остальные волосы, закинутые на спину. Мою голову просто покрыли свадебной вуалью, красиво разложив складки, а значит, я, по крайне мере, добровольно на сие мероприятие не соглашалась. Так решила я после окончательного осмотра своего достаточно тщательно упакованного тела. Я и невеста? Это сродни неосуществимой фантастике.
Немного посидела, пытаясь отогнать суматошные мысли и понять, что делать дальше. То, что выходить замуж я не собиралась, тут и к гадалке ходить не нужно было. И не важно каким образом моим собутыльникам удалось меня обрядить во все это надушенное противными благовониями непотребство, согласия на это я не давала. Правда на счет собутыльников не стала бы зарекаться, так как не очень помнила, а вообще были ли они. Для того, чтобы дойти до положенной кондиции отключки, обычно помощников не приглашала, а мои теперешние вынужденные спутники вряд ли могли мне составить компанию.
Зрение еще не пришло в относительную для меня норму, что крайне мешало. Я не могла в точности рассмотреть то, что на мне надето. Алое или все же нет. Тем более, что разница все же была и довольно существенная. В алом выходили замуж, в темно-красном становились наложницами. С наложницами было несколько проще, всегда можно написать расторжение брачного договора, если я сподобилась стать жертвой чьего-то глупого розыгрыша.
Не став больше попусту напрягать зрение, перешла непосредственно к осмотру помещения, в котором находилась. И вот тут стали проявляться, пока не ясные совершенно, но воспоминания. Комната, в которой пришла в себя оказалась довольно просторной, с большим количеством напольных подсвечников с зажженными свечами. И обставлена она, оказалась достаточно неприхотливо. В ней, кроме широкой кровати под балдахином и круглого стола, уставленного положенными случаю, яствами, да в углу положенного длинного столика с подношениями предкам, ничего и не было.
- Таверна?! – Задумчиво произнесла я, глядя на тонкие доски стен, и едва не хлопнула себя по лбу, в последний момент, удержавшись, так, как зазвеневшие браслеты напомнили мне о незавидном статусе подневольной невесты. – Точно, таверна.
Причину того, отчего оказалась в таверне, а не в обществе своих спутников, вспомнила достаточно быстро. Со своими навязанными спутниками я так и не нашла общего языка и постоянно ругалась из-за того, что они утроили за мной настоящую слежку, даже после того, как стали спутниками. К тому же, за неделю вынужденного путешествия, мне опостылели ухоженные постоялые дворы, в которых мы останавливались по ходу следования. Я уже вслух мечтала о том времени, когда я окажусь в месте с крепкой выпивкой и, наконец, забудусь сном без сновидений.