Все эти размышления навели меня на мысль, что в этом кроется что-то очень знакомое, вот только что? Откуда я могу знать о Цяньчжуне? Кроме того, что вот уже около полугода таскаюсь по его обширной территории. Ощутив, как от умственных усилий тут же заболела еще не отошедшая от пьянки голова, передернула плечами и переключила внимание на происходящие перед глазами события, решив подумать над странными мыслями после.
Если я правильно тогда, в пылу алкогольных паров, рассудила, главу уезда уже можно было прижучить только за то, что он похищал невест в собственном уезде, чего делать по закону не имел права. В Фунине не были узаконены похищения невест, даже по согласию ближайших родственников. Все же это не варвары из соседней страны Наньчжао. И это даже до того, как я узнала, кем же на самом деле является толстяк, подбивающий клинья под подставную невесту. Однако он, качественно подстраховался, и перенес похищение на чужую территорию.
Кто теперь докажет, что девушка прибыла в таверну именно в качестве пленницы? Территория совершенно чужая, не подвластная сяньчжану Чжу Си. Свидетелей у жертвы нет, а у сяньчжана хоть отбавляй. Да и прибыл он в таверну другим путем. А если кто и увидит его входящего в свадебную комнату, всегда можно сказать, что сяньчжан спас девушку от навязанной свадьбы, и та в благодарность отдала тому свою девичью честь и достоинство, променяв свободу на то, чтобы стать наложницей самого спасителя. Весьма умно. Вот только сама невеста таких подробностей мне не поведала или же я уже не слушала ее рассказов, будучи ослепленная жаждой добиться справедливости. Даже предъяви я претензии толстяку при свидетелях, все равно не смогла бы доказать свою правоту. А тут и вообще я подставная. Пришлось бы выплачивать компенсацию за попранное достоинство толстяка и, все равно становиться наложницей. Думаю, другого выхода у меня не существовало, если не придумать.
- Нет, конечно, это нейтральная территория, - суетливо замахал руками толстяк, повысив голос, усиленно потея, о наличие которого я немного подзабыла, полностью погрузившись в невеселые мысли, - но и сяньчжану хочется иногда расслабиться.
- И сяньчжан не умеет расслабляться в собственном уезде?! Разве уезд бедствует? – В голосе Чжао Юня проскользнуло недоверие на такое реально нелепое утверждение. – Или питейных заведений не хватает?
- Я посещаю таверну совершенно не по этому поводу, молодой глава Шу, - довольно высокий голос толстяка вдруг окреп, словно того реально осенило, - эта придорожная таверна, пусть и не в моем уезде, является в некотором роде весьма необычной.
- И в чем ее необычность?! – Поинтересовался Чжао Юнь, неожиданно выглядывая из-за округлого плеча своего собеседника и оглядывая помещение цепким взглядом, заставив меня опустить голову и неожиданно пожалеть о том, что так невовремя сняла вуаль, защищающую мою хорошо узнаваемую внешность. – О! – На мгновение в его скрипучем голосе проявилось удивленное смятение, и даже некоторая растерянность, словно он не ожидал увидеть то, что увидел. – Я чему-то помешал?
- Что вы, молодой глава, как можно, - воскликнул толстяк, живо хватая парня под локоть и разворачивая того в сторону коридора и лестницы, не дав толком рассмотреть, что того так смутило. – Все это может подождать.
- Сяньчжан женится, - однако парень неожиданно проявил излишнюю настойчивость, не собираясь так просто уходить, а еще ненужную нам с толстяком, внимательность и задумчивость, - и я сдается, помешал завершению волнительного во всех смыслах, обряда.
- Что вы, молодой глава Шу, - толстяк на секунду замер в полном замешательстве, что мне совершенно не пришлось по нраву. О себе я могла позаботиться и самостоятельно, а вот встречаться с Чжао Юнем, особенно в таких компрометирующих меня обстоятельствах, не желала. Объясняться с парнем не входило в список насущных дел. – Невеста у меня неприхотливая, может и подождать. – Вдруг нашелся глава уезда, цепко удерживая своего господина. - К тому же нам стоит выпить за ее здоровье.