Не стану вдаваться в детали и политические последствия этого юбилея, официально нигде не упомянутого даже, хотя придаю этой дате весьма серьезное значение в нашей текущей истории. Замечу пока лишь один существенный факт начавшегося противостояния двух республик (Азербайджан тут, как и семь десятилетий назад, исполнял роль неповоротливого детины, не способного пожаловаться, сделать шум и «хорошую прессу», ему уготована была покорная роль выслушивать травлю со всех сторон): ни в Ереване, ни в Степанакерте, ни разу не прозвучало требование о праве нации на самоопределение (этот виток политических страстей готовился Г. Старовойтовой в Москве), на первых порах были искренне и агрессивно заявлены территориальные притязания к соседу.
Когда на одном из заседаний комитета «Карабах» в Ереване в те дни стали зачитывать пункты программы социально-экономического развития НКАО, выступающего решительно прервали: «Если эти требования руководство Азербайджана выполнит, Армении не видать Нагорного Карабаха».
Зато интеллектуалы комитета «Карабах» абсолютно серьезно призывали создать в Армении собственную атомную бомбу, защититься ею от Турции и Азербайджана (эти сопредельные государства и четыре года спустя не удосужились предъявить Армении ни малейших претензий, хотя оснований хоть отбавляй). Так в чем же дело? Раз Москва не объявляет немедленной солидарности с нами, то рушится стратегический союз христианской Армении и христианской России. Мы объявим тотальную голодовку, пока Карабах не станет армянским.
Комитет продумывал хотя и бредовые, но не лишенные вероломства рекомендации в обход существующего конституционного порядка. Идея первая: карабахские армяне должны добиться выхода из СССР и вслед за этим обратиться с просьбой о вхождении обратно в Советский Союз, но уже в составе Армянской ССР. Вариант второй: поскольку, согласно Конституции СССР. НКАО не обладает правом самоопределения, а Армянская ССР имеет его, то пусть сама Армения заявит о своем вхождении в состав Нагорного Карабаха, образовав новую Арцахскую республику со столицей в Степанакерте.
Чем черт не шутит! Спустя четыре года, искупавшимся в кровавом омуте Ходжалы, Южной Осетии и Приднестровья (а что ждет впереди?), эти картины расстроенного национализмом воображения, воспринимавшиеся как вздор, могут обрести вполне реальные очертания: создан же марионеточный Арцах — НКР, и референдум по этому поводу проведен. Правда, без карабахских азербайджанцев, они изгнаны со своей земли, оккупированной армянами.
А что же Эчмиадзин? Официально религиозные деятели не комментировали свою позицию по начавшемуся 20 февраля конфликту, хотя и заявляли: можете быть уверены, что сердца наши обливаются кровью по нашим братьям. На вопрос австрийского журналиста Мейзельса, как отстоять права армян в Карабахе и не топтаться на месте, один из высокопоставленных деятелей армянской церкви дал уклончивый ответ:
«Мы не одиноки. На наших братьев в диаспоре не наложены никакие политические ограничения. Они могут перед своими правительствами ратовать за наше правое дело, и этот нажим, несомненно, не замедлит сказаться».
Вскоре в защиту «чаяний миллионов армян» выступил губернатор штата Калифорния Джордж Дукмачян. Похожее заявление сделал американский конгрессмен Пашаян и ряд других политических деятелей Запада. В их позиции явно просматривалась надежда, что события в Нагорном Карабахе и вокруг него, подобно цепной реакции, перекинутся на другие регионы страны. Начавшийся конфликт не должен был затухнуть. Армянская церковь, по сообщению «Голоса Америки», возглавила движение армянского народа «под лозунгом гласности» и стала требовать включения НКАО в состав Армении. Духовенство заявило, что «если Михаил Горбачев не решит этот вопрос для армян положительно, то они предпримут более решительные меры». На митинге армян Нью-Йорка архиепископ Месроп заявил: «Мы должны показать мировой общественности, что армянский народ сплочен и добьется осуществления своего требования».
Выход один: давить и давить на Москву, там в конце концов поймут, что лучше уступить, чем прославиться на весь мир, как деспотическое государство.
Перед поездкой первой делегации в Москву ходоки испытывали страх. По свидетельству Александра Проханова, «делегаты думали, что не вернутся, что их арестуют. Их провожали, как мучеников, агнцев, кладущих головы на алтарь армянской идеи».