На задней стене мюнхенского клуба — и это запечатлела видеокассета — во время разговора висела ярко раскрашенная карта мифической Великой Армении, а Э. Оганесян продолжал:
«Как армянские интеллектуалы, мы решили, что в создавшейся ситуации (беседа протекала в январе 1991 года — Ю. П.) Карабах должен принадлежать территориально и юридически Азербайджану. Я пришел к этому выводу политически. Мы на это пойдем в ответ на то, что вы, азербайджанцы, согласны обеспечить жизнь карабахских армян в армянских ценностях». (Цитирую дословно, как было сказано — Ю. П.).
Что подразумевал под армянскими ценностями Э. Оганесян, мы еще должны выяснить. Ведь не посоветовали же мюнхенские интеллектуалы Дашнакцутюна Верховному Совету своей метрополии отменить антиконституционное постановление о присоединении НКАО к Армении или разоружить отряды фидаинов? Конечно, нет. Хотя
Гаджиев передал им трагическое послание 122-х карабахских армян: нам надоело в течение трех лет быть заложниками ереванских бородачей и «отцов нации». Попробуй не выйти на митинг или на демонстрацию, попробуй выйти на работу во время забастовки в Степанакерте. Всё это — националистический террор. Чем он кончается, известно. Прислушаемся к мнению Рамазана Абдулатипова, одного из лидеров российского парламента:
«Если сегодня какой-то армянский лидер и скажет, что азербайджанцы нам не враги, а друзья, — то его, возможно, завтра же и уничтожат. Почему? Потому что он сам возвел национальные принципы в высшую степень, довел массы до психоза. Скрытый заряд начинает действовать против того лидера, который и созывал свой народ под знамена войны и мести».
Сведениями о преследовании миротворческих лидеров я пока не располагаю, зато примеров жестоких расправ националистов с рядовыми карабахцами хоть отбавляй.
Привожу рассказ Ашхен Григорян, технолога Шушинского хлебозавода, после памятного заседания Президиума Верховного Совета СССР 18 июля 1988 года:
«Говорю о наболевшем. Азербайджанский народ ни в чем не виноват. Во всем виноваты армянские экстремисты. Мы спокойно жили и работали. Армянские экстремисты надумали идею о передаче Карабаха Армении. Но мы прекрасно знаем: Карабах был и будет принадлежать Азербайджану. Решение Президиума Верховного Совета СССР восприняла с удовольствием, ведь я молилась об этом же. И даже на радостях купила три килограмма шоколадных конфет, которые, по обычаю, раздаривала всем знакомым и незнакомым людям. По пути к дому встретилась с корреспондентами, которым рассказала о своих чувствах. Вскоре об этом была передача по Центральному телевидению.
К сожалению, моя радость длилась недолго. Из Степанакерта позвонили мне и сказали, что меня убьют, почему я даю такие «концерты». Я ответила: вы восемь месяцев давали концерты, а я лишь пять минут.
Зорий Балаян в ереванской газете «Коммунист» опубликовал статью, в которой меня оскорбил, написав, что, якобы, мне передали килограмм конфет, после чего избили, а затем — убили…
Я бы сказала Зорию Балаяну, чтобы он не распускал всяческие слухи. Зорий Балаян и есть враг армян».
Вот таков эмоциональный рассказ Ашхен Григорян, кстати, депутата городского Совета Шуши. Подобные угрозы: убить, скомпрометировать, объявить коллаборационистом — указывали на то, что необъявленная война принимает гражданский характер, как во времена Франке в Испании.
Любой мирный шаг на пути трезвого изучения развернувшейся кампании за изменение статуса НКАО пресекался не только на месте, в Степанакерте или Шуше, но и в Москве. Когда 25 марта 1988 года первый заместитель Председателя Бюро Совета Министров СССР по социальному развитию Владимир Лахтин заявил в «Известиях», что «по обеспеченности, скажем, жильем НКАО в 1,4 раза опережает средние показатели в остальном Азербайджане», что «есть и. другие показатели, по которым в области положение лучше, чем в обеих союзных республиках», в редакцию пришел тот же Зорий Балаян и заявил: «Невозможно впредь действовать прежними методами». Естественно, что такую же позицию занял и новый партийный лидер НКАО Г. Погосян. Тезис же об ущемлении прав армянского населения области, подхваченный дружно средствами массовой информации, благополучно пронесен до сегодняшнего дня. Тот факт, что НКАО — единственная, пожалуй, автономная область в Союзе, в школах которой изучается история не той республики, в которой эта область находится, а другой (в данном случае, Армянской ССР), невозможно было обнародовать ни в одном органе центральной печати. Как и то обстоятельство, что трудности с дорогами, газо — и водоснабжением испытывают, в первую очередь, села области с азербайджанским населением. Ясно было, что выделенные Москвой 400 миллионов рублей капитальных вложений Г. Погосян осваивать не станет: планы-то были другими.