Какая обывательская чушь, — скажете вы, вспомнив, что 800-летний юбилей Низами отмечался в блокадном Ленинграде в ноябре 1941 года по инициативе тогдашнего директора Эрмитажа Иосифа Абгаровича Орбели, через год ставшего первым президентом Академии наук Армении. Академик-востоковед не зря порицал творцов «армянских националистических наукообразных домыслов», но в 1988 году не нашлось ни одного русского или армянского академика, который бы разоблачил провокаторский раж, невежество и поджигательский угар Грачика Симоняна.
И лишь Ариф Гаджиев, директор Музея азербайджанской литературы имени Низами Гянджеви, спокойно ответил фальсификаторам: «Низами был великим патриотом. Но он был гением, а гении принадлежат всему человечеству. И мы, азербайджанцы, гордимся этим. Гордимся поэтом, девизом которого было: мы все-дети земли».
Недавно, в ноябре 1991 года, творческая интеллигенция города на Неве отметила в Эрмитажном театре 850-летие азербайджанского поэта Низами Гянджеви. Какие-либо афиши и объявления об этом вечере в городе отсутствовали, и людей собралось, наверное, не больше, чем в блокаду, полвека назад. Чествование прошло достойно, с великолепным концертом деятелей культуры Азербайджана, но книжный том Низами, подготовленный в «Болъшой библиотеке поэта», света не увидел, к чему и призывал Грачик Симонян и его покровители из «Советской культуры».
Казалось, что ужас землетрясения 7 декабря 1988 года, поддержка и сострадание всей планеты просветлит разум армянских националистов, что волна стихии погасит волну агрессии и экстремизма. Но уже на следующий день, 8 декабря, комитет «Карабах» обратился к соотечественникам: «Мы призываем Центральное правительство не использовать трагедию армянского народа для объявления всесоюзной стройкой — не пытаться изменить этнический состав Армении».
На очередной утренней планерке председатель комиссии Политбюро ЦК КПСС Николай Рыжков озадаченно сообщил: «Вчера в Ленинакане появились люди, которые не только уговаривают жителей не давать увозить детей с места катастрофы за пределы Армении, но и советуют взрослым не уезжать из уничтоженного стихией города в другие республики, где им предоставляется жилье в здравницах, гостиницах, общежитиях. Мол, обратно в Армению никого не пустят».
Множились слухи один хлестче другого: о вулкане, о ядерной бомбе, якобы взорванной под Ленинаканом, чтобы отвлечь армянский народ от проблемы Нагорного Карабаха. Не пожалели бы, мол, и Ереван, да побоялись соседства атомной электростанции. Сей политический бандитизм, не пресеченный в зародыше, помогал лидерам комитета «Карабах» заработать на народной беде репутацию бескомпромиссных национальных героев.
Выпуская информационные бюллетени, обращения, петиции в ООН, Левон Тер-Петросян и его сподвижники разработали уже в первые дни после землетрясения программу АОД — армянского общенационального движения, направленную прежде всего на завоевание власти в республике. В программе наличествовали слова и о дружбе народов: «наш принцип — жить в мире и согласии со всеми соседями». В то же самое время активисты «Карабаха» в селе Амасия организовали демонстрацию школьников, которые требовали увольнения с работы азербайджанцев.
Народный депутат СССР Мурадян, хозяин Спитакского района, потребовал выгнать ночью азербайджанцев из села Гурсалы, пострадавшего от землетрясения. После десятидневного голодания и мучений эти последние семьи азербайджанцев были переправлены с территории Армении на вертолете в соседний Казах. Операцией руководил первый заместитель председателя Совета министров Азербайджанской ССР.
В гарнизонный госпиталь Еревана была подброшена листовка: угрозы в адрес врачей и медперсонала за то, что наряду с армянскими больными на излечении в госпитале находятся азербайджанцы. Имелся в виду рядовой запаса Ф. Баллаев, автослесарь из Баку, единственный оставшийся в живых после катастрофы под Звартноцем ИЛ-76, в которой погибло 77 добровольцев из Азербайджана.