— Не заставляй меня делать тебе больно, — тихо сказал он, смотря прямо на вуаль. — Не заставляй меня делать больно моей собственной крови. Это твое предназначение. Вот почему кровавые маги нашего Кровного Родства создали тебя. Вот почему они вырастили и заколдовали тебя.
— Клянусь душой, — ответила она, — хотела бы я, чтобы они этого не делали.
— Я знаю.
— Я, на самом деле, хотела бы, чтобы они этого не делали.
— Шшш, — произнес он, отпуская ее запястья.
— Ты хочешь знать, где фегат? — спросила она.
— Ты знаешь, что хочу.
— Ты что-нибудь принес мне?
Эйл кивнул. Он залез в карман плаща, и вытащил аккуратно сложенную карту Внутреннего Балополиса и Олигархии. Это было еще одно требование от Валдюка. Она лежала в конверте на ящиках с боеприпасами.
Эйл разрезал печать на карте, раскрыл ее, и положил на почерневший от копоти старый стол под темными потолочными балками. Он разгладил ее.
Она подошла, посмотрела на карту, и пробежалась пальцами по бумаге, ведя их по линиям улиц и магистралей отрывистыми стремительными жестами.
Холодный ветер задувал в комнату сквозь окна без стекол, и хлопал свисающими краями карты.
Она вздрогнула, и произвела низкий стонущий звук, звук кошки, побитой и загнанной в угол. Эйл держал ее плечи, мягко, но крепко. Он мог чувствовать ее холод сквозь перчатки.
Ее тяжелое дыхание паром появлялось за вуалью. Его собственное дыхание тоже начало парить.
Без предупреждения, она вырвалась, и побежала к окну, черный силуэт на фоне белого неба.
Эйл закричал, думая, что она собирается выпрыгнуть, и рванул за ней так быстро, как позволял его улучшенный метаболизм.
Он поймал ее у окна, схватившись за черный шелк длинного платья, но она совсем не собиралась прыгать.
Он отпустил. Она стояла на подоконнике и смотрела на Имперский город. Он был бледным, словно кость, в зимнем свете, а небо было цвета замерзшего озера.
Он услышал ее вздох. Она потянулась и подняла вуаль, чтобы посмотреть на мир без барьера. Эйл не смотрел. Он не хотел видеть ее лица. Он просто хотел знать, что она видит. Он уставился на башни и трубы, на крыши. Город был огромным, возможно самым большим, который он когда-либо видел. Он заполнял мир от горизонта до горизонта. В этом месте, меньше, чем целую жизнь назад, была определена великая судьба. В то время, это казалось потерей для Кровного Родства, но это, всего-навсего, была необходимая цена, родовые муки новой эры. Это позволило Гору подняться и принять корону Архонта. Это установило новый курс для судьбы.
Сейчас должна была решиться вторая великая судьба на Балгауте, нить которой он сжимал в своих руках, хотя она, все еще, выскальзывала. Это заставляло выглядеть первую незначительной, в сравнении.
Ульрике засмеялась. Тихие, тяжелые снежинки падали с блестящего неба.
— Я говорила тебе, что пойдет снег, — сказала она.
— И я поверил тебе, — ответил он, хотя он не был уверен, что это не она вызвала снег.
— Ты можешь его увидеть? — спросил он.
— Я могу, — сказала она. — Опусти меня.
Он взял ее за бедра и опустил с подоконника. Она опустила вуаль, на которой таяли снежинки.
— Кэйлб умрет первым. Тебе нужно это знать.
— Хорошо, — сказал он, кивая. Он сглотнул.
— Я имею в виду, Кэйлб скоро умрет. Сегодня, возможно.
— Хорошо, — снова сказал он.
— Ты будешь по нему скучать?
— Всегда.
Она пожала плечами и опять подошла к столу. Она снова пробежалась пальцами по улицам.
— И? — спросил Эйл. — Где я найду фегата?
— Здесь, — сказала ведьма, стуча пальцем по точке на карте. — Он в этом здании на Площади Вайсрой. Здание известно, как... Секция.
X. СНЕГ НА СНЕГУ
Небо над городом стало болезненно-желтым, и снова пошел снег. Снежинки производили мягкие, стучащие звуки, когда ударялись о стекла высоких окон, которые выходили на внутренний двор, и стук стал контрзвуком тяжелому, траурному стуку богато украшенных часов на столике в углу.
Гаунт немного посидел, а затем начал ходить по приемной. Он посмотрел вниз, на двор, где снежинки начали постепенно скапливаться. Он посмотрел на незаметное движение стрелок по медному циферблату часов. Он подошел к двери приемной и выглянул в холодный коридор. Люди были где-то в другом месте. Он услышал эхо от громких голосов на отдалении. Он пошел назад, сел в кресло, и отхлебнул теперь уже холодного кофеина, который принес дежурный офицер. Он вытащил блокнот Эзры и попытался прочитать еще одну историю Нихтгейнцев, но его мозг был занят не этим.