— Так что это все? Этот Харк, он не комиссар. А Бэнда...
— Бэнда – это Бэнда. Харк, вообще-то его зовут Роун, и нет, он не комиссар. Это была афера. Мы все Гвардейцы, и, помоги нам Трон, нам просто было скучно. Мы решили посмотреть, сколько мы сможем забрать из знаменитого «У Золандера». Я думаю, что, первоначально, это была идея Варла. Нет, может быть, Мерина. Я был вишенкой на торте. Что Варл называет «красивой частью».
— Потому что ты искренний и честный, и ты не делаешь таких вещей?
— Точно. Знаешь что? Здесь и сейчас, в этой затруднительной ситуации, я даже не могу начать вспоминать, почему я сказал да.
— Это возбуждение, — сказала Элоди.
— Что?
— Ты – солдат, воин.
— И?
— Когда ты последний раз видел боевые действия? — спросила Элоди.
— Два года назад, — сказал Даур.
— Ты скучаешь по риску, — сказала она.
Даур начал отвечать, а затем кивнул. Он перевернул еще несколько карт. Перед ним были династии, накрытые сверху Голубым Сеянусом и Королевой Мэб.
— Еще мне нравятся карты, — признался он.
— Да?
— Я никогда не играл, — сказал он, — практически совсем. Мне просто нравятся сами карты. Их изменчивая форма.
— Ты – недиагностированный игрок.
Даур покачал головой.
— Нет, нет. Они мне просто нравятся, — сказал он.
— Ты можешь видеть в них будущее? — спросила она.
— Это не то.
— Ты мне можешь сказать, что происходит? — спросила она.
Даур вздохнул и сказал. — Мы ограбили вас. Позапрошлой ночью, мы ограбили вас. Затем нас поймали и с нами случились плохие вещи. Нам предъявили серьезные обвинения, мы были в заключении...
— И?
— Затем ставки снова поменялись. Внезапно. Здесь Архивраг, мамзель. Здесь, на Балгауте. Его руки добрались до внутренностей этого мира, и он будет извиваться, пока не травмирует.
— Ты серьезно? — спросила Элоди.
— Абсолютно.
— Значит, если партнеры Урбано не доберутся до меня, это сделает Архивраг? — спросила Элоди.
— Нет, если я помогу с этим, — ответил Даур.
— Весьма стандартный вокс, — сказал Мерин, откидываясь с пожиманием плечами в комнате наблюдения клуба.
— Плюс, мы можем наблюдать за всему подходами на этих мониторах, — сказал Варл. — Мы в неплохой безопасности.
Роун кивнул и спросил, — Вокс высокочастотный?
— Гвардейский, — сказал Мерин. — Эти идиоты достали его на черном рынке.
— Ты знаешь, как двойниковать сигнал, Мерин? — спросил Роун.
— Ага, конечно.
— Тогда, двойникуй его для меня.
Мерин подстроил шкалы передатчика.
— Кому я посылаю? — спросил он. Роун сказал ему.
— Вы из ума выжили? — закричал Мерин.
— Эм, Мерин?
— Ради феса... вы из ума выжили, сэр?
— Пошли в точности то, что я говорю, Мерин, — сказал Роун. — Прямо сейчас, мне нужно доверять кому-нибудь, а он единственный ублюдок, который приходит на ум.
XIX. СЛЕДЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ
Птички Инквизиции сели на Площади Вайсрой и на дворе Секции. Их лопасти вращались на холостом ходу и снег мягко падал между ними. Снежинки быстро исчезали, когда приземлялись на горячие колпаки блоков лопастей. Черный дым все еще вырывался из поврежденных крыльев штаба Секции.
Колеа ждал у ворот с группой Танитцев, в которую входили Баскевиль и Ларкин.
Эдур бродил неподалеку с несколькими штурмовиками из Роты S, присматривая за Раймом и силами ордоса, которые осматривали деревья в садах площади.
— Мы можем ожидать стрельбу? — спросил Ларкин Колеа.
— Конечно нет, — ответил Колеа.
— Но нас пошлют наверх, чтобы наблюдать?
— Ты можешь расслабиться, Ларкс? — сказал Колеа.
— Это кажется неправильным, Гол, — сказал Ларкин. — Я не собираюсь выискивать Гаунта в прицел.
— Отмечено, Ларкин, — сказал Баскевиль. Он прикоснулся к руке Колеа. — Макколл идет. — Макколл, Бонин и другие Танитские разведчики появились в поле зрения, идя под аркой к ним. За ними, Секция горела на фоне бесцветного неба.
— Говори, — сказал Колеа.
— Гаунт жив, — сказал Макколл, остановившись перед действующим командующим и отдавая краткий, но уважительный салют. — Ценный заключенный тоже. Мы просмотрели записи на мониторах и отследили их с камер у ворот и с охранных башен.
— Гаунт с Маггсом смотались отсюда посреди пика атаки, — сказал Каобер. — Безумный поступок. Они, определенно, были главными целями Кровавого Пакта.
— Значит, они живы, — сказал Колеа. — Далеко?
— Дайте нам десять минут, и мы вам скажем, — сказал Бонин.
— Кто наверх? — спросил Баскевиль.