— Как я выгляжу? — спросила она.
— Ошеломительно аутентично, — кисло ответил Гаунт. — Ты нашла кухню? — Он бросил взгляд на Жайме. — У вас есть какая-нибудь еда?
— Да, конечно. Не много, но...
— Когда это закончится, — сказал Гаунт, — Муниторум все вам возместит.
— Сэр, могу я спросить, — сказал Жайме, — а «это» – это что?
Гаунт пошел на кухню с Крийд. Он был в плохом настроении. Он не был уверен, было ли это реакцией на дешевые фантазии Жайме, или на воспоминания о девятом дне, которые были вызваны, так неожиданно, потертым изображением.
Вне публичных мест, дом Жайме был грязным и заброшенным. Кухня была тихим ужасом. Молоко и яйца, которые они нашли, были протухшими, хотя у Гаунта было предчувствие, что всё молоко и все яйца в городе были протухшими, так же как все часы остановились.
Здесь было, по крайней мере, немного хлеба, немного восстановленной колбасы, немного соленой капусты, и запасы приличного супа и кофеина.
— Он живет в этих комнатах, как неряха, — сказала Крийд, пока они вместе готовили еду.
— Я думаю, что индустрия смерти на Балгауте сама умирает, — ответил Гаунт, нарезая лук в бульон. — Мистер Жайме настаивает на другом, но я не думаю, что это еще приносит много денег. Только скорбь длится столь долго. Когда она заканчивает, остается только пустота, а пустота не нуждается в надгробных плитах или памятных портретах.
— Скорбь длится долго, — сказала она. В ее глаза стояли слезы.
— Тона?
Она засмеялась.
— Это лук, — сказала она.
— Я знаю, что это не так, — сказал Гаунт, и скинул лук с доски в кастрюлю кухонным ножом.
Маггс проснулся. Лихорадка в нем каким-то образом исчезла.
— Почему мои руки связаны? — спросил он. — Почему моя голова болит, как ублюдок? Эй, кто порезал мне руку? Болит!
Крийд принесла тарелку горячего супа. — Съешь это. Не задавай вопросов.
— Но у меня связаны руки, Тона. Ну же.
— Как и мои, в гораздо более метафорическом смысле. Ты хочешь есть? Будь изобретательным.
— Как он? — спросил Гаунт Колдинга.
Колдинг был так занят уничтожением супа и хлеба, что у него запотели очки.
— Заключенный? — спросил он, жуя.
— Да, доктор.
Колдинг опустил свою тарелку, глотая. Он посмотрел на заключенного, спящего на ближайшем диване. Маббону удалось съесть немного супа и хлеба перед сном.
— С ним поразительно... хорошо. Лихорадка исчезла. Я признаюсь, что это изменение к лучшему.
— И, очевидно, не имеет ничего общего ни с каким ритуалом.
— Ну, очевидно, — сказал Колдинг, поднимая ложку.
Гаунт с Крийд съели свои суп и хлеб, сидя под светом перед Балополисом.
— Вы были там, так ведь? — спросила она с набитым ртом, кивая на фон.
— В другой жизни.
— Там было настолько плохо, как говорят?
— Я не знаю, — ответил Гаунт. — Как говорят?
— Что было плохо, — ответила Крийд, запихивая ложку с супом в рот, как будто было соревнование, кто первым закончит.
— Значит все так и должно было быть, — сказал он.
Он откинулся на диване, и долго пристально смотрел на фон.
— Это было что-то, — наконец сказал он.
— Хуже, чем мы повидали? — спросила она.
— Конечно, нет. С Призраками я прошел через плохое, и хуже, и еще хуже. Балгаут был, всего лишь, сражением. Они все просто сражения. Балгаут был большим сражением. Большим сражением. Естественно он вонзился мне в память. Но это не определяет меня.
Крийд уставилась на него. — Ох, я думаю, что определяет.
— Что?
— Я думаю, что Балгаут был адом на палочке, и я думаю, это значит для вас, потому что Слайдо значил для вас больше, чем вы хотите признать. Я думаю, что Балгаут – это старая рана для вас. — Гаунт засмеялся.
— Я серьезно, — продолжила она. — Вы достигли огромной победы для Магистра Войны здесь, на Балгауте. Вы и Гирканцы? Врата Олигархии, а затем Башня Плутократов? Алло? И что он сделал для вас? А? Он умер, вот, что он сделал.
— Все произошло не так, — сказал Гаунт.
— Но, фактически, так все и произошло, — ответила Крийд, поставив пустую тарелку. — Вы и Гирканцы сражались, как фурии для Слайдо, но, когда пыль осела, он был мертв, а на вершине появился новый Магистр Войны. Вас пропустили. Похлопали по спине и отправили на какой-то захолустный лесной мир, где...
— Все было не так.
— Разве? — спросила она.
— Гирканцы были с честью награждены. Я был награжден. Мой собственный отряд. — Крийд печально улыбнулась. — Вы были лучшим Слайдо. Его фаворитом. Вы должны были стать его приемником. Его помазанником.