Воевода вздохнул и опрокинул в рот третью стопу.
– Ложь, – беспечно сказал Василий, – мало ли к нам воров с Дона приходит. Послать стрельцов да и разогнать их. Беда не великая!
Воевода укорительно покачал головою и руками развел.
– Да ты што, Василь Павлович, али с неба упал? Не знаешь, что ли, что Стенька Разин сам объявился. – Воевода вытаращил глаза и поднял к верху палец. – И с им какая такая сила управится, а? Ен лукавому душу свою запродал. Гляди, в Царицыне по нем из пушек палили, а заряд‑то весь запалом назад уходил. С им стрельцами не справишь. Он, вишь, по воде плывет, по воздуху летает. Видишь здесь, ан он скрозь землю и за сто верст объявится! Вот оно что! Царь тут с князем Прилуковым наказ прислал: чтобы мы жили с бережением, а ты уберигись, ежели кругом тебя мутится. Нет, уж и вправду последние дни пришли! – и он снова запил свою речь.
Наконец, измучив Василия, он хлопнул его по плечу и сказал:
– Ну, вот, теперь, после хлеба – соли, можно и о деле поговорить. Говори, с каким добром пожаловал?
– Не с добром, воевода, а с худым, – ответил Василий.
Воевода вздохнул.
– К нам, начальным людям, только с худым и ездят. Ну, ну, выкладывай твое дело!
Василий начал рассказывать, но едва помянул имя Лукоперова, как воевода закачал головою и сладко улыбнулся.
– Вот люди так люди! – сказал он. – Истинные мои благодетели! Я с ними что родные. И добры‑то, и богаты‑то, и нравом просты! А доченька у них! – и воевода даже зажмурился.
Сразу упал духом Василий, слыша такие речи, и, прямо сунув челобитную воеводе, глухо сказал:
– А я вот на них и пришел просить царского суда. Прочитай, государь, увидишь, что за люди!
Воевода даже отшатнулся:
– На Лукоперова, на Ивана Федоровича?..
– И на сына его!
– И на сына его? – с ужасом повторил воевода. – Да в уме ли ты, молодец? Такие богатеи! Ну, ну, истинно говорит Фомушка: скоро суд Божий! На таких людей – и суда ищет!
Он развернул челобитную и начал вполголоса читать ее, медленно покачивая головою.
Прочитав, он свернул бумагу и сказал:
– Эко, Господи! Брат на брата пошел! Дворянин на дворянина. Что же будет‑то? И ты говоришь, что все это со злобы?
– Со злобы. Спроси людей – и те докажут!
– Что люди! Люди воры, люди дурное думают. Нонче у них у всех заячьи уши: Стеньку Разина, собаки, дожидают!.. Ну, ин! – сказал он, вставая и тем давая знак, что беседа окончена. – Мое дело судебное: царю присягал судить правду, другу не дружить, недругу зла понапрасну не делать. Пошлю розыск сделать. Осип, пошли мне Калачева! Эх, и хлопоты мне! – продолжал он угрюмо. – Теперь это дело прямо губного старосты, а старосты нет. Все воевода делай. Прощай. Боярский сын Калачев розыск сделает, а ты пожди пока что. Я позову! Ты где стал?
– У себя, в осадном дворе!
– Ну, ну, пошлю, когда занадобится!
Воевода сухо кивнул ему головою и отвернулся от него, не доведя даже до двери.
Чуя себе большую наживу в этом деле от Лукоперовых, воевода тотчас послал боярского сына Калачева с упреждением о жалобе Чуксанова.
– Да закинь им, – наставлял посланца воевода, – что, дескать, думаем мы сыск начать!
– Знаю, боярин! – ответил смышленый Калачев и уехал пугать сыском Лукоперовых.
Василий ушел от воеводы с опущенной головою. Сразу по всему он учуял, что не добыть ему правды от воеводы, и сердце его опять наполнялось непримиримою злобою. Почитай, с детства его травили. Годов в десять он сиротой остался на руках старого дядьки и с той поры не знал доброго слова. Рос как волк в лесу. Только Наташа и согрела его сердце, а люди и тут прислужились!
«Эх! Да уж задам я вам поминки! – злобно думал он и снова мечтал о Наташе. – Коли любит она, так везде за ним уйдет. Увидела, чай, что ее родня за люди. А коли уйдет за ним, так ему нигде не страшно. Везде он в люди выйдет!..» – и он даже улыбнулся при этой мысли.
Обедая со своим кабальным, Василий не выдержал и поделился с ним своим горем.
– Ничего не осталось у меня. Только ты да изба эта, и вот тебе мой зарок: володей избой и иди куда хочешь, ежели воевода их не присудит!
– Милостивец ты мой! Государь – батюшка! – упал ему в ноги Аким. – Пошли тебе Бог за это счастья и радости!
– Ты лучше за это службу мне справь, – сказал ему Василий, – возьми моего коня и гони в усадьбу ворога моего. Больным скажись, будто немой ты, и Еремейку – знахаря требуй. Свидишься с ним и скажи: господин‑де мой мне наказывал государыню Наталью повидать и спросить: будет ждать она али нет! С тем ответом назад скачи. Да живо поворачивайся!