Осмотрели также ров, где Сергей приказал выправить честик, и после этого вернулись на воеводский двор.
– Ну вот! – сказал воевода стрелецким начальникам. – Лошадей достаньте и еще две сотни на коней садите. А еще вот его слушайтесь! Он как я! А потом скажу. Вор близко! Поборитесь же за великого государя, его царское величество; послужите ему, государю, верою, правдою, бейтесь с ворами до последнего. За то государь не оставит вас своею милостью!
– Рады служить великому государю даже до смерти! – ответили сотники.
Воевода одобрительно кивнул головою:
– А теперя с Богом и за дело!
Стрельцы ушли. Сергей пошел делать роспись, кому где службу нести, а воевода направился в приказную избу, где братья Жировы составляли ополчение из посадских и торговых людей.
В городе и посаде закипели работы. Таскали ядра, зелье, кирпичи и коты на стены; волочили пушки; стрельцы ходили с одного места на другое; Жировы каждый день скликали своих ополченцев и проверяли их.
Воевода на случай пожаров собрал баб и мальчишек и поставил над ними начальниками боярских и дворянских детей, снабдив их всех густыми мочальными кистями на длинных палках.
Всех охватило волнение, но по – разному.
Все ждали прихода Стеньки Разина, но тоже по – разному.
Воевода, дьяки, приказные, люди начальные и съехавшиеся помещики, бояре и дворяне ждали его как врага; посадские же, голытьба и некоторые из стрельцов ждали как избавителя.
Воевода чуял, что измена гнездится в городе, и своею ревностью портил дело.
Каждый день он ездил со стрельцами по городу и каждый раз кого‑нибудь да отправлял в пыточную башню.
– Я вас, воров, крамольников, насквозь вижу! – кричал он, разъезжая по посаду. – Я из вас веревку скручу! Я вам протру глаза.
– Допрежь твово протрутся и сами! – закричал раз кто‑то из толпы.
– Схватить его, собаку! – заорал воевода.
Стрельцы ухватили его. Это был рослый детина с дерзким взглядом.
– Так, молодец! А чтобы у тебя хоть и протерты глаза, а язык пустое не болтал, я тебе колышек в рот посажу! – сказал воевода. – Сведите его в башню да распорочку ему в рот, а там в тюрьму!
– Пожди, воевода, – роптали посадские, – будет и на тебя невзгода!
– Ох, будет битва великая! – говорил, вздыхая, каждый вечер воевода.
Что ни день, он посылал стрельцов за надолбы на разведки, не идут ли воры, и каждый раз стрельцы возвращались ни с чем.
Нетерпение росло.
– Господи, хоть бы скорее! – охал воевода – Пусть уж придет разбойник, да чтобы разом!
И все волновались.
Лукоперов, испив добрую чару вина, перед сном шел к своей дочушке и там делился с нею своими впечатлениями и мыслями.
– Слышь, дочушка, – говорил он, – воевода опять поджигателя поймал. Сегодня повесил. Нищие, говорят, пришли стены жечь, разбойники!
– Астрахань взяли! – говорил он в другой раз. – Бают, крови пролили! Ух! Кто боярин, того и секли. Воеводу с раската бросили!
Наташа дрожала и бледнела.
– На все воля Божия! – шептала она.
– Это ты истинно! Бают, это Божья напасть за грехи наши. Звезда появилась, слышь, в небе! Беззакония творим, вот! В Петровки на Москве‑то иные убоину едят! Ереси пошли всякие. Старец, бают, предрек государю: быть, говорит, трем бедам. Гляди: государыня померла, раз! Царевич помер, два! А теперь этот идет. Вот и три! О, горе нам, грешным!
И он плакал, тряся своей лысою головою, и Наташе становилось за него и больно, и страшно.
– Батюшка, да неужели нам вред сделают?
– Убьют, доченька! Коли город возьмут, всех убьют!
Наташа вздрагивала:
– Молиться будем!
– Молись, доченька, Пресвятой Богородице!..
Сын не любил его причитаний. Молодой и отважный, он не боялся боя и верил в возможность защиты.
– Ты, батюшка, только кручину разводишь! Шел бы в терем, что ли!
– Болит сердце, Сереженька. Как подумаю о Ваське, так и защемит. Тьфу!
– А чем Васька страшен? Как и всякий вор, быть ему на виселице!
– А до того?..
Время шло. Напряжение увеличивалось, потом упадало и нарастало снова.
Накануне страшного утра никому о беде и не думалось. Воевода здорово угостился со своими гостями, и все мирно разошлись по своим горницам.
И вдруг в утро раздался гул набата.
– Пожар! – вскричал воевода.
«Не к добру!» – подумал Сергей, быстро вставая с лавки. Они в одно время выбежали на двор. Горели стенные башни.
– Воры! – закричал не своим голосом воевода, бросаясь назад в горницы и хватая саблю.
– Затворяй ворота! К воротам! – закричал Сергей, но уже было поздно.