– Стойте тут! Идите на кремль, а мы на их помогу с боков ударим! Вперед, молодчики! – сказал Стенька, торопливо сбирая казаков.
Василий собрал своих.
– Вот что атаман с нами сделать решил! – сказал он. – Бежим с нами скорее!
Он уже понял, что дело Разина проиграно, и решил скорее взять Наташу и бежать искать спасения. Все разом перевернулось в душе. Паника охватила его, как и других, и он думал только о Наташе.
– На Саратов, други! – сказал он, и его отряд поскакал прочь от Симбирска.
Стенька с казаками повскакали на струги и тихо отчалили от берега. Бой продолжался, но то был не бой, а побоище. Били почти безоружных мужиков, в темноте ночи не заметив бегства казаков. Наконец мужичье дрогнуло.
– Измена! – вдруг пронеслось среди них. – Сам атаман убег!
– Измена! Спасайтесь!
– Бегут! – закричал Прилуков и его стрельцы. Толпы дрогнули и побежали к Волге на струги. Князь Барятинский устремился за ними.
Как испуганное стадо они столпились на берегу. Выли, ревели, били друг друга и, прыгая в струги, толпами падали в воду.
Казаки нагнали их и рубили как баранов… Бледный день осветил страшную картину неравного боя.
Вокруг Симбирска грудами лежали трупы, они устилали всю дорогу до Волги, по берегу лежали рядами и далеко от берега казались отмелью, столько навалилось их в воду.
Толпа несчастных стояла окруженная казаками. Князь подъехал к ним и сказал:
– Всех казнить, как они своих помещиков и воевод!
Весь берег Волги в этом месте покрылся виселицами, и на них закачалось до восьмисот трупов.
Разин был разбит. С этого дня (30 октября) имя Разина перестало быть уже грозным, и его песня уже была спета.
В истории этого бунта князь Барятинский поистине может быть назван спасителем отечества, потому что мятеж принял уже огромные размеры, и не разбей он Разина, дойди Разин до Казани, неизвестно, чем бы окончился его гибельный поход.
Барятинский не дремал. В тот же вечер он отдал распоряжения.
– Ты, князь, – сказал он Прилукову, – иди на Самару и Саратов. Везде воров казни! Ты, Данило, на Алатырь, а я на Пензу пойду. Там сойдемся!
И на другой же день они все выступили добивать воровские шайки.
Милославский проводил их с честью и тотчас сел писать грамоту государю в Москву. В той грамоте, описывая свое сидение, он приносил жалобу на воеводу казанского, князя Урусова.
«Ежели б, – писал он, – князь Петр Семенович Урусов подоспел в пору к Симбирску с ратными людьми, то и вору Стеньке Разину с воровскими казаками утечь было бы некуда и черта была бы в целости: города Алатырь и Саранск и иные города и уезды до конца разорены бы не были; а это разорение учинилось от нерадения к великому государю воеводы князя Петра Семеновича Урусова».
Благодаря грамоте этой, Урусова сместили и на его место назначили князя Юрия Долгорукова, того самого, который повесил Василия Разина, брата Стеньки.
Энергичный и деятельный, с помощью князя Барятинского и других он в течение зимы успел затушить мятеж на всем пространстве берегов Оки, Камы и Волги, и от одного его имени трепетали сердца удалых казаков…
V
Как ураган мчался Василий Чуксанов со своими людьми, из которых остались всего тридцать человек. Иных не собрали, и многие, в том числе Дубовый, Пасынков и Тупорыл, погибли в ночном бою.
Кривой скакал рядом с Василием.
– Что делать будем? – спрашивал он.
– Там увидим! До Саратова доскакать надо! Не жалей коней! В Самаре смену сделаем.
В начале пути они перегоняли толпы бегущих, но потом им навстречу стали попадаться идущие к Симбирску. Они скакали мимо, никого не предупреждая о гибели войска Разина.
Василию казалось, что у него от ожидания и волнения лопнет сердце. Наташа, наверное, уже выздоровела, но как она его встретит? Куда он ее теперь, голубушку, денет? Где сам укроется?
«Эх, – думал он, – будет что – на крайность к воеводе с повинной приду! Только ее бы, ее выручить!»
Иногда он думал, что не застанет ее в живых, что буйные казаки надругались над нею, засмеяли ее, обидели. Может, убили! Сам Гришка Савельев мог позариться… Они доехали до Самары. Атаман с тревогой обратился к Василию:
– Правду бают, что батьку разбили и он бежал, а царевы войска сюда идут?
– Кто сказал? – бледнея, спросил Василий.
– Люди! Прибег сюда гультяй какой‑то. Бегите, кричит! Мне беда! Вчера в круг звали. Веди, говорит, нас отсюда. А собаки посадские теперь только и шепчутся, как воеводу им встретить! Просто не знаю, что и делать! Так брешут псы?
Василий покачал головою:
– Нет, правду сказали. Батьку в ногу ранили, и он убежал с казаками.
– Куда?