– Прости, что разбудил, друг. Виноват.
Жизнь, длящаяся вечность и каждый раз начинающаяся заново. Жизнь, что не прекратить и не оборвать. Мучительное существование, позволяющее лишь на некоторое время забыться, пока воспоминания о собственной природе не вернутся в его очередную оболочку.
– Как же ты меня бесишь, – Изар вздохнул, снова поднимая темные глаза к небу. – Если ты там, так и знай – я тебя презираю. Придурок.
Ответа, как обычно, не последовало. Бессмертный гневно сплюнул себе под ноги и направился вглубь безмолвствующей улицы. Но таковой она оставалась недолго.
Сдавленные хрипы, глухие удары и агрессивную речь он услышал задолго до того, как неспешно дошел до места потасовки. Со скучающим видом убрав руки в карманы толстовки, мальчик воззрился на драку в глухом переулке. Стремного вида уголовники кромсали других таких же стремного вида уголовников. Ему было плевать. Поэтому он собирался продолжить свою одиночную прогулку.
– Эй, шкет, – амбал, мгновение назад старательно орудовавший битой, грубо окликнул ребенка, уже развернувшегося к почтенным господам спиной. – Куда собрался?
Мальчик поднял брови и удивленно повернулся. Мужик ростом под два метра распрямился, кладя биту на плечо так, чтобы кровь с нее стекала на асфальт ему за спину. Ребенок проследил за соскользнувшей с конца оружия каплей и перевел взгляд на квадратную челюсть верзилы, являющегося, похоже, лидером этих добрых людей.
– Хах. А я думал, он щас припустит отсюда, роняя тапочки и волосы назад, – бандит гулко рассмеялся, обращаясь к своим товарищам, прекратившим на время лупить противников.
Перевес сил явно преобладал на их стороне. Они выделялись и лучшей физической формой, и численным превосходством. Левая бровь у всех безвкусно сбрита – прямо посередине. У второй же стороны не было никаких отличительных знаков.
– Но не думай, далеко ты все равно бы не убежал, – двухметровый оскалился в улыбке, поворачивая голову к ребенку. – Раз уж видел нас – пора прилечь отдохнуть, – мужчина крепче стиснул биту
Изар мысленно вздохнул. Он бы с радостью прилег и отдохнул. Насовсем. Без лишних слов подставляясь под удар, если бы это помогло ему обрести вечный покой. Но, к сожалению, ничто не избавит его бессмертную душу от ненавистного существования. Разве что импровизированные развлечения могут немного сгладить горечь осточертевшего бытия.
– Дяденька, не надо! Я ничего не видел! – выпалил мальчик и жалобно свел брови к переносице. – Пощадите, пожалуйста!
– Раньше надо было думать. Когда шторы свои раскрывал по сторонам, – загромыхал мужик.
– Пожалуйста! – слезливо настаивал ребенок.
Двухметровый переглянулся с подельниками и расплылся в коварной улыбке.
– Ладно, – хитро протянул он, – иди отсюда.
– Серьезно? Вы меня отпускаете? – уточнил мальчик.
– Да-да, вали, – подтвердил мужик и еще раз переглянулся с дружками.
Ладно, хрен с ними. Неинтересно.
Один из лежащих на земле мужчин, небритый шатен, шевельнулся и, застонав от боли, попытался подняться.
– Смотрите, а этот добавки хочет, – усмехнулся один из победившей шайки и поддал ему ногой в бок.
Мужчина упал на асфальт, но и не думал вести себя смирно.
Меня это не волнует. Я собирался перекусить.
Ребенок развернулся на пятках к дороге.
– Пацан… – захрипел мужчина, поднимая голову и вглядываясь перед собой. – Они тебя не отпустят. Беги! – мужчина встал на одно колено и кинулся вперед, снова падая и хватаясь амбалу за ноги. – Беги, пацан! – истошно заорал он, стискивая ноги мужика руками.
Изар так и замер спиной к ним.
Послышался едкий смех и глухой удар в живот.
Мне. Плевать.
Мужчина, пытавшийся помочь случайному свидетелю выжить, отлетел к стене и затих.
Плевать!
Ребенок двинулся прочь.
Мужчина снова, со стоном, зашевелился.
– Беги, пацан… – просипел он.
Уголовники засмеялись.
Бессмертный остановился и закрыл лицо рукой.
– Ну вот, опять. Ничему тебя жизнь не учит, – укоризненно отчитал он сам себя и с досадой потер лоб.
Каждый раз запрещая себе привязываться к людям, он каждый раз, с переменным успехом, но все же нарушал эти принципы.