– Для тебя всегда есть местечко, не говори глупостей. К тому же… – Хэнк хитро сощурился и зарулил в укромный закуток с диванами и столиком на двоих.
Не вынимая руки из карманов, юноша плюхнулся напротив девушки и не мигая уставился на ее смущенное лицо. Хэнк довольно воззрился на необычную парочку
– «Шеф, доброе утро». Да, знаю. Кофе не хочу. Курсы валют видел. Спасибо, – сказал Изар, как только заметил, что Нилен собирается поздороваться.
Щеки девы порозовели, но глаз она не отвела. Сколько раз он видел подобный взгляд – каждый глава клана Сагири смотрел на него вот так. С легким трепетом, безграничной привязанностью и непонятно откуда берущейся теплотой. Что они видят о нем такого, о чем он и сам не знает? Неужели им не надоело служить? Неужели больше заняться нечем?
Под его суровым взглядом глава клана не шевелилась, спокойно вынося сверление ее души.
– Не расскажешь последние новости в древнем мире? – осведомился он таким же суровым тоном.
– Только если вы пожелаете, – немедленно отозвалась она.
– И не подумаю.
Уголки губ девушки дрогнули, но полноценной улыбки она себе не позволила. Одежда ее была все так же проста и практична – юбка и толстовка с капюшоном и карманом-кенгуру, будто ничего другого глава клана не носила. Изару подумалось: даже надень она картофельный мешок – выглядела бы сногсшибательно. Но такие мысли долго в его голове не задерживались.
Хэнк стоял рядом с ними так тихо и умиротворенно, будто превратился в мебель. Юноша вспомнил о его существовании и с вопросом повернул голову.
– Что будете на завтрак? – хозяин заведения кашлянул и приготовился принимать заказ. – Сегодня овсяная каша с ягодами, медом и…
Изар уже хотел было отказаться, попросив что-нибудь покалорийнее, но заметил, как девушку еле заметно передернуло, однако комментариев с ее стороны не последовало. Она ждала, когда он первым выберет блюдо.
– Хэнк, а про овсяночку поподробнее. На молоке или на воде? – юноша закинул ногу на ногу, зажал резинку для волос во рту и принялся убирать волосы в небрежный пучок на затылке, не сводя при этом внимательного взгляда с лица главы кана. Отслеживая малейшие изменения в ее мимике.
– На молоке, с добавлением…
– На обычном или кокосовом? Какой жирности? – уточнил юноша сквозь резинку во рту, продолжая буравить Нилен взглядом.
– На обычном полуторапроцентном…
– А сколько она варится? Имею в виду, насколько сильно разбухают хлопья при варке?
Хэнк непонимающе на него воззрился, а Нилен вытаращила глаза в стол. Кажется, девушка не особенно любила овсяную кашу и затаив дыхание ждала, когда лорд перейдет к обсуждению другого блюда.
– Пацан, почему ты спраш…
– Так насколько сильно они развариваются, когда пропитываются молоком? – Изар закончил с прической и скрестил руки на груди.
На лбу девушки выступила испарина.
Настолько не любит овсянку?
– Достаточно сильно. Но так вкуснее, – уверил Хэнк.
– А порции большие?
– Конечно.
– Отлично. Неси. Леди Сагири будет то же самое.
Нилен подняла на него встревоженный взгляд.
– Обожаю овсянку, мое любимое блюдо, – сказал Изар, устраиваясь на диване поудобнее. – Очень полезная штука. И вкусная. Ты ведь не против такого завтрака? – бровь его поползла вверх.
– С удовольствием к вам присоединюсь, – произнесла она, стараясь как можно тщательнее скрыть обреченность в голосе.
– Отлично. Порции неси побольше, не жадничай, – велел лидер хозяину заведения.
Хэнк кивнул и скрылся в недрах кухни.
– Здесь только овсянка на завтрак. Всегда. Каждый божий день овсянка, – уверил он. – Фишка заведения такая. Это, по сути, Овсяночная. Но не волнуйся, каша с разными вкусами, не надоедает. Тебе понравится, гарантирую, – бессмертный говорил, наслаждаясь тем, как на лице девушки расцветает всепоглощающее уныние. Даже ее безэмоциональность пропускала нотки безысходности.
Нилен согласно кивнула, с обреченным видом продолжая разглядывать гладкую поверхность стола. В заведении стояла на редкость шумная и оживленная атмосфера, конечно же, благодаря незваным гостям, но это, на удивление, расслабляло.
– Как ты нашла меня?
– Мы заметили, что министр внутренних дел стал вести себя иначе, – глаза ее полыхнули огнем, когда поднялись на собеседника.
Похоже, она была осведомлена о детской проблеме нынешней оболочки лорда до того, как он себя осознал. И когда политик стал шелковым и любящем родителем, это вызвало подозрения и подверглось тщательной проверке со стороны древних ищеек.