– Милая, конечно же нет. Стала бы я так долго скрывать тебя от лорда, если бы это было правдой? – Вилейн усмехнулась, но внутренне напряглась. – По правде, меня посещали такие мысли. Но ведь несмотря на то, что Мораги подобрались очень близко к реализации его плана – все равно потерпели неудачу. Я не верила, что это в принципе возможно. Но если господин Изар желает попробовать вновь, я не имею права препятствовать его воле.
Поверить ее словам было просто. Ведь дочь не знала о нюансах. И никогда не узнает.
Кара, все еще подозрительная, но, вероятно, удовлетворенная объяснением, задумчиво крутила в руке вилку.
– Элиосу я не могла сказать, что ты не его дочь, – продолжила мать свой рассказ. – Он был собственником и ревнивцем, каких поискать. Совершенно невыносимый человек, грозный и вспыльчивый, но волевой и имеющий признание. Я его не любила, – призналась она. – От него мне так и не удалось забеременеть. Однажды он застал меня… с другим мужчиной и в наказание попытался забрать мою силу древних, но не смог и погиб.
Кара устремила на нее непонимающий взгляд и нахмурилась.
– Забрать дар не так просто, как кажется, милая, – поспешила объяснить Вилейн. – Суть его весьма агрессивная субстанция. Чужим даром невозможно пользоваться. Мало того, у забирающего должен иметься сильный внутренний ресурс, способный сдерживать постороннюю энергию внутри себя так, чтобы она не поглотила его собственную и… не убила его. До сих пор, забрать силу без последствий для своего организма мог лишь господин Изар. Поэтому, когда Лэйрьен Риман, сделав это с тобой, остался жив, сообщество пребывало в полнейшем изумлении. Он очень опасен. Кто знает, на что еще он способен.
– А я? – голос дочери дрогнул, возмущенный материнской градацией «угроз». – Я, случайно убивающая людей, не опасна?
– Ты бы научилась контролировать свое естество. Если бы не он, – женщина помрачнела, глядя на покачивающуюся в бокале выпивку.
Кара молчала, опустив глаза на нетронутое в горшочке жаркое.
– Я уже говорила, любовь моя, и повторю еще раз. Мария знала о твоей нестабильности, но все равно захотела, чтобы ты участвовала в свадебных приготовлениях. По ее задумке, ты должна была усеивать дорожку до алтаря лепестками роз. У меня не было времени на эту чушь, поэтому я отвезла тебя к ней на репетицию накануне даты бракосочетания и уехала заниматься своими делами, – мать докончила остатки вина и расслабленно откинулась на спинку стула.
Крупицы событий прошлого вогнали девушку в уныние. Она сидела молча и не шевелилась, блуждая мыслями где-то далеко.
– Не понимаю, как Лэйрьен решился на такой безрассудный поступок, – Вилейн слегка захмелела и не сообразила, что пустилась в неприятные для дочери рассуждения. – Обречь свой род на угасание. Осознанно размыть свою сильную кровь кровью бездарной женщины. Лишить потомков полноценной магии крови. Общество стерпело, лишь потому что их семьи имели большой вес. Но после произошедшего с тобой они полностью лишились поддержки древних.
Руки девушки судорожно сжали колени через плотную голубую ткань платья.
– Мама, хватит. Прошу тебя, – звенящий предостережением голос Кары потонул в потоке нетрезвой материнской болтовни.
– Не подумай, что я бесчувственная, дорогая, – продолжала женщина разглагольствовать, не взирая на нежелание дочери участвовать в дальнейшем разговоре. – Мне искренне жаль Тэрелиасов. Старшая дочь родилась бездарной, а младшую не интересуют мужчины. Кто знал, что они обе подведут свою ветвь, – мать вздохнула, сокрушенно качая головой. – Отпусти прошлое, Каранель. Мария не стоит твоих переживаний. Древний без дара все равно что обычный человек. Немногим лучше.
Кара потрясенно воззрилась на мать, а уже через мгновение, подгоняемая гневом, выскочила из-за стола, оставляя хозяйку особняка в растерянных чувствах. Женщина не смогла определить, что именно в сказанном так рассердило чадо, и даже не успела окликнуть дочь до того, как та скрылась за дверьми.
***
Нилен остановила машину в перелеске у поворота к владениям Вельфор и взглянула на себя в зеркало. Видок оставлял желать лучшего. Края рваной рытвины от правого уха до ключицы уже запеклись, и кожа принялась неторопливо восстанавливаться, но повороты головой все еще доставляли ощутимый дискомфорт. Бело-клубничные пряди с этой стороны перекрасились в темно-бордовый и слиплись.
Девушка поморщилась, когда потянула засохшую ткань толстовки на левой руке, но не от боли, а из-за того, что все еще глубокая рана от неосторожного движения вскрылась и запачкала ноги и ярко-оранжевое сиденье шефа. Выкроить лишнее время, чтобы привести в порядок себя и пестрящий алыми разводами салон, она не могла. Ее отсутствие и так уже затянулось.