Никак не среагировав, бессмертный отвернулся к ванне, продолжая дальше заниматься собаками. Кара собралась уйти, но вспомнила, что кое-что должна за свою мелкую ложь ранее.
– Закажи Ниле новую толстовку, – несколько более примирительным тоном попросила она, разворачиваясь к выходу.
– Уже.
Одно короткое слово прибило ее к полу. Девушка обернулась, окидывая хмурого и копошащегося в ванне с животными юношу осмысленным взглядом.
Картинка его с Нилой взаимоотношений вдруг явилась как откровение. Оба держали дистанцию и соблюдали субординацию, но проявляли друг к другу заботу и внимание, которые на первый взгляд можно было принять за обычное товарищеское участие.
Он специально отослал Нилу за собаками, чтобы она не застала момента их с Карой вынужденного сближения? Согнал к ней на помощь всех горничных, что встретил на пути, хотя это было излишне. Переживал, когда в поездке девушка задержалась чуть дольше ожидаемого. Заказал новую толстовку, так горячо ей любимую, чтобы она не грустила по поводу потери старой.
Все эти мелочи только сейчас одновременно срезонировали в уме. А сколько еще всего незамеченного осталось за кадром?
Он… любит ее?
Вынужденно заводить семью с одной, когда твое сердце принадлежит другой, а если с прерыванием круга перерождений не выйдет – наблюдать, как любимая постареет и умрет, а он возродится вновь и будет помнить о ней до скончания веков. А она, если останется с ним, не сможет продолжить свой род, и ветвь Сагири оборвется. Преданные слуги, шагающие с лордом через века, больше не смогут быть рядом с ним.
Оковы, удерживающие его, казались еще страшнее ее собственных.
Возможно, Изар просто оттягивал неизбежное, не желая приближать этот момент. Все вокруг чем-то жертвовали. Кара не была единственным заложником ситуации. В тюрьме судьбы заключены все они.
Накрытая волной грусти девушка застыла, глядя в никуда перед собой. Но печальное выражение лица внезапно смыло теплым душем, окатившим ее с ног до головы.
– Рука дрогнула, – Ноэль опустил лейку обратно в ванну, лукаво глядя, как на кафель с сарафана потекли тоненькие ручейки воды.
Вместо повторного неосторожного обнажения своих истинных чувств, Кара опустила ладонь в ванну и в ответ брызнула на друга грязной мыльной водой. Ему незачем знать, к каким выводам она пришла.
Марс одобрительно гавкнула.
Хозяйка поместья очнулась от глубокого беспокойного сна и с подозрением огляделась по сторонам. Какое-то внутреннее предостерегающее ощущение витало в окружающей атмосфере. Алкоголь отключил ее на несколько часов вместо планируемых пары минут. Прислуги поблизости не оказалось, все они покинули и кухню, и прилегающие комнаты, чтобы не тревожить ее сон, как и делали всегда. Но что-то было не так. Не как обычно.
Пахло свежепереклеенными обоями, краской, новым паркетом, а еще еле уловимой земляной сыростью. Как будто весь дом принялся сам собой обновляться. Без ее ведома.
Дойдя до ближайшей лестницы, ведущий на второй этаж, в конце коридора Вилейн заметила слугу с охапкой стройматериалов в руке, который тут же юркнул за поворот, только она взглянула на него.
– Что за…
Слуги разбегались как тараканы, едва завидев хозяйку. Всеобщее паническое мельтешение вокруг наводило тревогу.
– Рудольф! – громко позвала женщина, поднимаясь по лестнице и придерживая длинный серебристый подол. – Рудольф! Что за чертовщина происходит в моем доме?!
Второй этаж встретил ее рваными обоями и мусором непонятного происхождения, устилающим пол в холле.
Вилейн вытаращилась на дорожку из белых рваных кусков, ведущую прямиком в гостиный зал. Уже на подходе слышались странные неразборчивые звуки, ничего хорошего не предвещающие. Сердце замерло в ожидании страшной картины за дверями.
Хозяйка особняка толкнула дверь и застыла, оторопело уставившись на сапфировый диван, превратившийся в бесформенное месиво. Изодранная в клочья бархатная обивка белела раскиданными повсюду кусками наполнителя.
Потеряв дар речи, а заодно и отъехавшую челюсть, женщина ошеломленно шагнула в гостиную, уставившись на собак, занырнувших головами в недра некогда мягких и красивых сидений и продолжающих вытаскивать внутренности несчастной мебели.
Рудольф, белее мела стоящий поодаль, отнял руку от лица и побледнел еще сильнее, но ничего кроме междометий выдавить не смог.
Вилейн сделала еще шаг. Шерстяные убийцы имущества перестали копошиться в наполнителе и подняли коричневые морды.
– Это… это что такое? – сдавленно прошептала женщина, потрясенно озираясь по сторонам.