Сестре зачем-то понадобилось, мало того, что пригласить ведьму на свадьбу, так еще и включить ее дочь в сценарий празднества, как будто не существовало более подходящих кандидатов. От жуткого ребенка с ледяным взглядом у нее шевелились волосы на затылке. Она так и представляла, как девочка с лицом, как у каменной статуи, усеивает тропинку до алтаря алыми лепестками, словно вымащивает кровью дорогу в ад. Но у Марии серьезная и никогда не улыбающаяся мини-копия Вилейн вызывала умиление. Сестра была человеком своеобразным, никогда никого не слушала, все делала по-своему.
Молара подозвала дворецкого, отрывая его от натягивания скатертей на столы. Мужчина незамедлительно подлетел выслушать поручение, сложил руки сзади и учтиво поклонился.
– Где мелкая жуть?
Дворецкий подавил улыбку. Молара называла так одного единственного человека.
– Леди Каранель сейчас с хозяйкой.
– Отправь к сестре кого-нибудь. Не оставляй их наедине.
– Хозяйка всех выпроводила, – мягко возразил мужчина. – Предпочла, чтобы с примеркой ей никто не помогал.
– Тогда пусть под дверью стоят, – процедила девушка.
Дворецкий понимающе поклонился и удалился.
Сама она неоднократно пыталась навязаться в телохранители, когда дочь Вилейн оказывалась поблизости, но сестра не позволяла себя опекать. А сегодня ей и вовсе было велено следить за свадебными приготовлениями.
От сердца отлегло, когда девушка заметила паркующуюся машину Лэйрьена. Теперь о безопасности сестры можно не переживать. Направляясь к дому, он сдержанно кивал улыбающимся гостям, праздно болтающимся без дела, и изредка отвечал на преждевременные поздравления.
Молара махнула виновнику торжества рукой и сосредоточилась на том, чтобы не дать репетиции превратиться в балаган. Скинув тесные туфли, уже натершие ноги до мозолей, она поплелась через лужайку к белоснежному шатру, натянутому в самом центре сада. Рабочие еще не успели закрепить опорные стойки и расправить ткань, а прислуга уже принялась навешивать на него украшения. Девушка одернула одну из ближайших служанок и велела всем присутствующим включить мозг. Выдержка от беспросветной тупости окружающих трепыхалась на последнем издыхании.
Молара с вымученным вздохом повернула голову к столу молодоженов убедиться, что, хотя бы, там все в порядке, но обнаружила два разных дублера букета невесты, лежавших рядышком, да еще и без воды. Дикое желание растерзать свадебного распорядителя, невесть куда запропастившегося и не отвечающего на телефон, погнало ее на поиски.
Вариант с пионами они уже вычеркнули, но по какой-то причине в одном из дублеров пионы присутствовали, а это означало, что велика вероятность того, что завтра могут привезти не тот букет.
Девушка горела и полыхала, неся в руках туфли, оказавшиеся натуральными убийцами ног. На лужайке оставить не решилась – обувь рисковала пропасть без вести, как и неудобная тяжелая заколка, снятая и оставленная на стойке с напитками буквально с полчаса назад.
Шлепая босыми ногами по холодной каменной лестнице, Молара ругалась себе под нос, шаря глазами по сторонам в поисках девицы, что слыла превосходным организатором свадеб и готовилась, чтобы не сорваться и не заехать ей при встрече каблуками по голове.
Стихийный, ранее незнакомый, всплеск древней магии накрыл девушку на последней ступени. Она отшатнулась назад и, выронив обувь, вцепилась в перила. Сердце отбивало чечетку. Докатившиеся до лестницы отголоски чужеродной энергии ужаснули своей убийственной мощью. Находись она чуть ближе к эпицентру – не смогла бы и пальцем пошевелить от страха.
Мечущийся ум вопил один единственный вопрос. Что это? Что это за чертовщина?!
Молара подтянула себя наверх, пытаясь скинуть с тела сковавшее его оцепенение. Не успела она перебраться на лестницу, ведущую на третий этаж, в комнату, где у сестры проходила примерка, как ощутила новую вспышку. Другого характера и теперь уже хорошо узнаваемую.
На деревянных ногах девушка добежала до большого гостиного зала и застыла в дверях.
С отсутствующим взглядом Лэйрьен стоял над двумя телами, утопающими в расползающемся алом озере.
Молара пошатнулась, хватаясь за ручку двери и вглядываясь в красноту, пожирающую белоснежную ткань свадебного платья. Сестра лежала на полу у окна. Чуть поодаль, с застывшей маской боли на лице и рассеченной спиной, – дочь Вилейн Вельфор. Обе не шевелились.