Чтобы снова не пересечься, Кара занялась поиском столовых приборов. Лэй забрал тарелку с пиццей и одну с пастой. Нила заварила фруктовый чай и унесла еще две, а потом вернулась за последней, намекнув, что вилки нужны побыстрее, пока все не остыло. Оставшись в одиночестве, девушка облокотилась о столешницу и прикрыла глаза, стараясь успокоить стучащее сердце. Выйти все равно придется.
Она взяла себя в руки, сняла фартук, подхватила вилки и направилась в обеденный зал. Изар уже жевал пиццу, довольно поглядывая в сторону смущенной подчиненной, буравящей взглядом дымящуюся пасту. Нила сидела с шефом на одном диване. А это означало, что осталось только одно свободное место. Рядом с директором. Кара с трудом удержала ноги от того, чтобы те не остановили ее посреди зала или и вовсе не унесли куда подальше.
С самым невозмутимым видом девушка принялась раздавать присутствующим приборы. Лэй принял вилку, невзначай задев ее руку пальцами. Мягкое прикосновение обожгло кожу жаром, поднимая с глубин неуместные чувства. Подавляемые воспоминания и непристойные мысли хлынули в голову, заставив ее поперхнуться. Кара скованно опустилась на диван и принялась за еду, стараясь повернуться так, чтобы не видеть его даже боковым зрением.
Глава 18. Обломанные шипы
Изар удержал Нилу за руку и принялся сам убирать со стола. Кара не выдержала близости директора и подорвалась помогать. На кухне бессмертный с ухмылкой толкнул ее плечом, прекрасно понимая причины такого мельтешения, и загрузил тарелки в посудомоечную машину.
– Расслабься, принцесса. И соберись. Я ввязался во все это ради тебя, – напомнил он, принимая из рук девушки маленькие глиняные чашки из-под фруктового чая. – Нужно раз и навсегда разобраться с твоим прошлым. А для этого всем нам нужно раскрыть карты и напрячь извилины, складывая пазл в правильной последовательности.
Раскрыть карты? Что он имеет в виду?
– О чем вы говорили у фонтана? – не выдержала Кара.
Юноша разогнулся и облокотился рукой о столешницу, задумчиво глядя на бамбуковые палочки, торчащие из ее волос.
– Заключали временное перемирие, – нехотя отозвался он и, спустя небольшую паузу, добавил, – на определенных условиях.
По легкому недовольству, сквозившему в голосе бессмертного, стало ясно, что детали он сообщать не собирается. Это не обрадовало. Не хотелось зависеть от каких-то тайных соглашений и подставлять спину неведению.
– Это касается меня?
– Все, что сейчас происходит, – касается тебя, – он отвернулся помыть руки, но вдруг согнулся над раковиной и пошатнулся, прикрывая лицо ладонью.
Кара тут же оказалась подле друга и придержала за пояс, возвращая его телу устойчивость.
Красные капли одна за другой звонко разбились о стальную чашу. Изар подхватил белоснежное полотенце, висящее на крючке фартука, и зажал нос, поворачиваясь к девушке.
– Нилен – ни слова, – в темном взоре клубилось предостережение, а еще скопившаяся усталость. Которую не снять обычным сном. Разве что вечным.
Кара только кивнула, не решаясь прокомментировать его состояние. Вина щемила сердце. Именно из-за нее он потратил столько сил, что теперь чувствовал себя не лучшим образом. Девушка прислонилась головой к его плечу и прикрыла веки. Через черную футболку она чувствовала тепло. И ощущала себя вредителем. Жизнь окружающих трещала по швам от ее существования.
– Пустяки. Не переживай обо мне, – бессмертный приобнял девушку за спину, заодно используя в качестве опоры. – Пошли загрузим директора.
Вероятно, остальные уже гадали, в чем причина их задержки. Изар не хотел покидать кухню до того, как сумеет вернуть себе здоровый и беспечный вид, меньше всего желая видеть беспокойство флегматичной подчиненной.
Когда компания снова собралась полным составом, на улице уже царил непроглядный мрак. Фонари за ненадобностью не горели. Прежде чем перейти к делу, бессмертный велел Лэйрьену рассказать о событиях с его точки зрения.
Когда мужчина сцепил руки в замок на столе и кинул на Кару мимолетный взгляд, она на мгновение перестала дышать, впиваясь ногтями в подол голубого сарафана. Гипотезы, о которых им нужно поведать, вряд ли обрадуют его. Лэй ни за что не поверит в то, что Мария, по какой-то причине, могла быть настроена весьма недоброжелательно в тот роковой день.
Рассказ директора получился кратким, лишенным неприятных подробностей и каких бы то ни было эмоций. Однако невозмутимость его лишь прикрывала тлеющие в душе угли.
Кара смотрела на колени, переваривая услышанное. Пока самая нежелательная версия казалась самой вероятной. Мария пыталась ей навредить. И то, что последовало дальше, можно расценивать как самозащиту, ответ на острый стресс и угрозу жизни. Но все это не объясняло причастности водителя Кейтана Реджи, как и весьма странных фраз погибшей.