Уложив Кару на живот и намотав длинные черные волосы на кулак, он прижал ее голову к столу. Его поведение все еще было далеко от ласк, но движения несколько смягчились. Изменение позы вернуло прежнюю распирающую боль, усиливая наслаждение. Девушка закусила его ладонь, упирающуюся рядом в стол, и зажмурилась. Нарастив темп, последний раз он толкнул так глубоко, что Кара стиснула зубы. Крик остался где-то внутри. Она бессильно обмякла. Сил хватало только на то, чтобы дышать. Во рту разлился металлический привкус крови, а сердце бешено стучало.
Ухватив за талию, Лэй стянул девушку со стола словно перышко, и как последний истязатель вновь впился в измученные губы, забирая последние силы, что у нее остались. Прокушенная рука кровила, но он не обращал на это внимания.
Кара почти не стояла на ногах. Она безвольно прижалась к директору, покорно повинуясь всему, что он еще намеревался с ней сделать.
Глава 19. Содом и Гоморра
Легкая слабость мягко пробудила сознание от глубоких безмятежных сновидений. Кара приоткрыла глаза, силясь сфокусироваться на окружении, и едва шевельнулась, окончательно стряхивая вязкую дрему. Тело, укрытое мягким покрывалом, приятно ныло и отказывалось повиноваться, все еще ощущая томление.
Взгляд упал на широкий письменный стол в центре кабинета, рассыпанные по полу бумаги, канцелярские принадлежности и разбросанную вокруг одежду. Ото сна не осталось и следа. Щека и ладонь, прижатые к мирно вздымающейся мужской груди, тотчас же ощутили уютное тепло, до этого незаметное и воспринимающееся как само собой разумеющееся. Белый кожаный диван, на котором они расположились, был невероятно удобным, но при каждом неосторожном движении предательски хрустел.
Стараясь не потревожить спящего директора, девушка приподняла голову, заглядывая в его спокойное умиротворенное лицо. Она и сама чувствовала себя расслабленной и отдохнувшей, несмотря на эмоциональное и физическое перенапряжение, настигшее ее этой ночью. Но… пришло утро, а с ним возвратилась и застенчивость. Эмоции спали, уступая место холодному рассудку. Вчерашний разрушающий вихрь, ураган, в котором она позволила себе раствориться, сейчас виделся чем-то далеким, будто произошел не с ней.
Память услужливо подкинула самые яркие воспоминания минувшего «примирения», немедленно вгоняя в краску. Перед глазами вспыхивало такое, о чем хотелось позабыть. Но несмотря на смущение, в сердце разливалась любовь и тяжесть от осознания, что их «одобренная» самим лордом связь долго не продлится.
Прошлая принудительная близость, которая бы должна была оттолкнуть и отвернуть ее, вопреки всему лишь крепче привязала. А после сегодняшней ночи она и вовсе лишилась последних остатков разума.
Девушка вновь взглянула на мужчину. Русые волосы, золотыми нитями рассыпанные по кофейной подушке, даже во сне сосредоточенные черты лица и жестокие губы, к которым хочется прикоснуться. В последний момент она отдернула пальцы, упрекнув себя за опрометчивость. Кара не хотела, чтобы он проснулся прежде, чем она сможет взять себя в руки и выдержать его пытливый взгляд. И вообще надеялась, что незаметно ускользнет и встретит директора уже внизу, в столовой, как будто ничего особенного и не произошло. Но вместе с тем понимала, что хладнокровие сохранять не получится.
Судя по тусклому свету, лениво вползающему в окна текучим туманом, погода так и не переменилась в лучшую сторону. Который час – на глаз определить не удалось. Желание уйти от неудобного утреннего разговора подкреплялось долгом проверить самочувствие бессмертного, оставленного вчера в одиночестве по его собственному повелению.
Девушка огляделась, но чем прикрыться не нашла. Одежда валялась на полу у стола. Чтобы туда добраться, придется не только перелезть через спящего мужчину, но еще и отправиться за сарафаном абсолютно нагой. Идею использовать плед, который прикрывал не только ее, пришлось откинуть.
Кара приподнялась на локте, намереваясь пробраться через директора к краю дивана, но он вдруг повернулся на бок, увлекая девушку за собой и заключая в тесные объятия. Капкан захлопнулся.
Лэй приоткрыл глаза, и Кара по привычке вздрогнула, ожидая увидеть в них ранящую сердце эмоцию. Но ее не было. Взгляд нес привычную холодность, но ненависти больше не угадывалось. Вместо этого в золотистых переливах блуждало нечто иное.
– Как давно ты не спишь? – от неожиданно ласкового выражения лица своего ночного истязателя девушка растерялась.
– Часа полтора.
Полтора часа он просто лежал и наблюдал за тем, как я сплю?