Увидев в руке директора пустую тарелку из-под вафель, бессмертный довольно улыбнулся. А затем перевел взгляд на другую руку мужчины, которая сжимала ладонь спутницы, и улыбнулся еще шире, но не проронил ни слова. Вместо этого подлил Ниле ароматного имбирного чая из глиняного чайничка. Она сидела за тем столом, где накануне велись детективные беседы, и довольно хрустела трубочкой. Десерт, приготовленный самим шефом, да еще и без овсянки в составе, оказался для нее самым прекрасным завтраком на свете. На вошедшей парочке глава Сагири тактично решила не заострять внимания.
Щеки Кары полыхали адским пламенем. Бланка вернула ее одежду и после того, как застала «племянницу» начальника раздетой и завернутой в покрывало, молча удалилась.
Лэй взял девушку за руку, как только они покинули его рабочий кабинет, и не отпускал до самой столовой. А когда Кара решила, что это слишком открытая демонстрация чувств, и попыталась высвободиться – мужчина наказал ее откровенным предостерегающим поцелуем прямо посреди коридора. Поэтому еще раз рисковать не тянуло.
Ее беспокоила эта собственническая позиция. Даже при том, что все вокруг прекрасно осознавали характер их отношений, подобное могло расцениться бессмертным, как вызывающее нарушение договоренности. Но Изар оказался на удивление спокойным и не придал этому, как и их позднему появлению, особого значения. Кара была благодарна, что он воздержался от едких комментариев. Хотя, что может быть ехидней и красноречивей тарелки вафельных трубочек, принесенных влюбленным после жаркой ночи, – вопрос открытый.
На питательное блюдо сладкое тянуло с натяжкой, но на что-то более плотное не было ни желания, ни времени. Особенно после того, как Нила озвучила результаты расследования. Все синхронно загрузились, обдумывая каждый свои мысли.
Бернард Галнер устроил лорду открытую западню, прекрасно зная о том, что он бессмертный и, в целом, практически непобедимый. Конечно, при желании и наличии достаточной силы лорда можно обезвредить даже до наступления совершеннолетия – вынудив растратить весь потенциал слабого человеческого тела. В таком состоянии оно будет поддерживать минимальное функционирование, не позволяя приходить в сознание. А после того, как к двадцати спадут защитные барьеры текущей оболочки бессмертного – его и вовсе можно убить, поскольку мощь, которой он обладает, ослабляет и разрушает любой сосуд в несколько раз быстрее, чем этот процесс происходит у обычного древнего. Но даже если привести сей план в действие – лорд вернется в следующем перерождении, и все причастные подавятся своими кишками. Именно об этом сейчас думал Изар, глядя в никуда и ломая в руке хрустящую трубочку. Смысла в предполагаемой вражеской затее не наблюдалось. Вероятно, они что-то упускали.
Чашки, как и тарелка с трубочками, опустели, сигнализируя о том, что пора бы собираться в дорогу. Но тут вдалеке, прямо у охранного пункта за забором, сверкнули фары. Пасмурный день позволил уловить вспышки дальнего света достаточно четко.
Взгляд директора потемнел. Накинув пальто, мужчина незамедлительно отправился проверять, кого занесло на пустую охраняемую территорию. Глядя на удаляющуюся от академии фигуру Лэя, Кара беспокойно вертела в руках глиняную чашку с рельефным цветочным рисунком, приятно цепляющимся за пальцы. Из-за творящихся вокруг странностей, все теперь казалось тревожным и подозрительным. Нила также напряглась, зорко следя за происходящим на улице. И только Изар смотрел в окно лениво и расслабленно, будто разглядывая умиротворяющий пейзаж, что прежде не видел.
Вернулся хозяин академии с двумя коробками – большой и поменьше. Он выразительно приподнял бровь и поставил их перед бывшим студентом. Адресатом на посылках числился Ноэль Коннел.
Их послал Галнер?
Сердце Кары застучало, когда Изар подвинул подчиненной самую большую коробку, а маленькую отложил к окну.
– Проверь, – велел он. Глаза его ожесточенно сверкнули, а голос превратился в камень.
Заботясь о безопасности окружающих, Нилен унесла посылку подальше, на стол в другой конец обеденного зала, и принялась с сосредоточенностью сапера распаковывать ее.
Бессмертный и директор переглянулись. Первый – с лукавством, второй – со снисхождением. Кара переводила взгляд с одного на другого, не понимая, в чем дело.
Нила сняла с коробки крышку и застыла. Поджала губы, пытаясь сдержать улыбку, рвущуюся из обычно невозмутимой маски. Изар подпер лицо кулаком, любуясь заметным румянцем на ее щеках.
Девушка достала из картонных недр знакомую свело-серую толстовку с черными гранжевыми буквами и немедленно надела ее поверх короткого черного топа. Пластырей на ее теле поубавилось. Из видимых единственным остался тот, что на шее закрывал самую глубокую рану. Окинув по-детски восторженным взглядом оставшиеся толстовки – разных цветов, но с тем же принтом, Нилен бережно накрыла коробку крышкой и взяла ее в руки, готовая теперь хоть на бал, хоть на войну.