– Но какой смысл забирать у Белоснежки дар и снова возвращать? – Изар подозрительно покосился на Галнера.
– Вы и сами знаете ответ, лорд.
– Знаю, – бессмертный не сводил с водителя глаз, – но хочу проверить, насколько хорошо осведомлен ты.
– Изъятый дар усиливается, когда возвращается к хозяину. Поскольку подпитан чужеродной энергией. Прежних сил, даже при том, что они весьма мощные, госпоже Мораги бы не хватило для того, чтобы с вами справиться.
Осмысливая не укладывающиеся в голове объяснения, Кара провалилась в размышления. Никто об этом не говорил, но теперь все странные фразы Марии, что она помнила, стали понятны. Разные по эмоциональному окрасу они были потому, что преследовали разные цели. Отвлечь ребенка загадками про любовь, чтобы шокировать не так сильно (и дополнительно дать минимальные наводки по ситуации в будущем), а затем напугать и спровоцировать на выброс силы.
– Белоснежка может меня… убить? – в глазах бессмертного засветился огонек надежды.
Кара вздрогнула от леденящего душу вопроса и во все глаза уставилась на Галнера. Как и Нилен. Планировать отход лорда к вечному сну когда-то в будущем – одно дело, но, когда возможность появилась так скоро и неожиданно – готов не был никто. Кроме самого Изара.
– Госпожа Мария сказала – остановить. Я не знаю, что это значит. Но не исключаю и такой вариант.
– Вы, должно быть, шутите? – Кара переводила пораженный взгляд с Галнера на бессмертного и обратно. – Вы хотите заставить меня… снова убить?
– Если это спасет всех живых существ на нашей бренной земле – ты обязана, – отрезал лорд. – А я получу маленький бонус в виде вечного упокоения. Все останутся довольны.
Не все. Нилен понимала, что Изар не откажется от подобного желания. Она и сама хотела для него мира и покоя, но…
– Мария упоминала что-то о моем бессмертии?
– Расстрою вас, лорд, но нет. Вероятно, она не сказала этого по тем же причинам, что я озвучил ранее. Многое знать – опасно для исхода. Подводя итог… Нас всех использовали, господа. Во благо мира, как я и сказал. Прошу вас серьезно отнестись к моим словам. Хорошенько все обдумать и остудиться, – последнюю фразу Галнер адресовал Лэйрьену. – Это все. Мне больше нечего вам рассказать. Остальных нюансов я и сам не знаю.
– Мы что, просто поверим в это? – глаза директора горели огнем, когда он повернулся к Изару.
– А у тебя есть версия получше? – лорд полыхал ничуть не меньше, но суть была такова, что все они, похоже, и правда были пешками в руках Марии Тэрелиас. Кому приятно осознавать себя инструментом? Пусть даже и в благом деле.
– Ну почему же просто, – Галнер выудил из недр столика, откуда не так давно достал аптечку, толстую исписанную тетрадь и протянул ее Лэйрьену. – Здесь записаны основные ключевые события, произошедшие со всеми вами за эти десять лет. А еще каждый найдет здесь то, что известно лишь ему одному. Когда прочтете – поверите окончательно. В записях также содержатся и мои инструкции, касающиеся вашего просвещения на апокалиптичную тему. Они записаны на случай, если я что-то забуду. Хотя как все это можно забыть? Особенно, дату своей смерти, – мужчина усмехнулся, но, судя по обреченному виду, весело ему не было.
Присутствующие бегло просматривали тетрадь Марии, передавая ее по кругу. Записи обрывались завтрашним днем на утренней смерти Бернарда Галнера. Что должно происходить дальше – осталось тайной. Вероятно, неприятной.
– Если позволите, господа, я пойду. Хочу провести свои последние часы с семьей, а не в вашей замечательной компании, уж простите. Я свой долг выполнил.
Изар собрался было дать поручение охранному отряду Сагири отвезти тяжело больного Галнера домой, как тот, уже заранее зная об этом, поднялся и кивнул.
– Храни тебя господь, пацан, – проходя мимо лорда, водитель хлопнул его по плечу.
Фраза, которой он попрощался, принадлежала Хэнку Йеллеру. И была сказана им в день, когда Ноэль Коннел спас бородатого бандита от мафии.
Глава 22. Предрешенный ритуал
В поместье Вельфор они возвращались молча. Никто не решался нарушить гнетущее безмолвие. Слишком глубоко слова посланника Марии затянули спутников в переосмысление своих жизней. Им не оставалось ничего, кроме как поверить, потому что все, что рассказал Галнер, складно укладывалось в странности происходящего, а записи Марии оказались недостающим звеном цепочки и поставили точку в сомнениях.