Уготованные для них роли, при всей их важности и неотвратимости, вызывали закономерное отторжение.
Изару трудно давалось осознание, что по прошествии стольких веков он неожиданно может стать настолько опасен для планеты. Отмахнуться от предсказаний означало бы подвергнуть мир недопустимому риску, тем более что Мария предоставила достаточные доказательства для того, чтобы они убедились в верности ее слов. И все же оказалось трудно безропотно верить, не имея на руках более конкретной информации о заявленном апокалипсисе, но иного выхода не предвиделось.
Лэйрьен тяжело переваривал беседу с Галнером и злился на свой праведный гнев, который оказался всего лишь фикцией, спланированной и подстроенной его же горячо любимой невестой, из-за чего невинная девушка попала под его слепое заблуждение.
Нилен не могла простить себя за проявленное недоверие, за то, что усомнилась в лорде. Изар с таким трудом поддался на ее настойчивые чувства, и она боялась, что устоявшаяся между ними связь может пошатнуться.
Кара не желала мириться с тем, что, возможно, придется собственноручно и осознанно лишить Изара жизни. Бессмертного лорда их древнего рода. Своего друга. Кожа покрывалась ледяными иглами, когда она об этом думала. Убийство Марии оказалось подстроенной случайностью. Но сейчас совсем иной расклад. Если другого выхода не будет – ей придется убить. Снова. И в этот раз с четким пониманием, что и зачем она делает. Хватит ли ей выдержки?
Кара настолько ушла в себя, что даже не заметила, как машина запарковалась у материнского поместья. Очнулась, только когда Лэй открыл дверь и подал ей руку. В мягкой уличной подсветке, плавно разгоняющей ночную тьму вокруг, глаза его казались тусклыми, но все равно отливали медовыми отблесками, а рассыпанные по плечам волосы очерчивались сзади золотистой дымкой.
Неловкость так и не отступила. Тех долгих часов, что они ехали в тишине, не хватило, чтобы все обдумать. Прикосновение к его руке вызвало обжигающую душу бурю. Отпускать не хотелось, но в то же время кратковременное эмоциональное охлаждение на фоне откровений Марии могло послужить возможностью отгородиться от него дистанцией. Кара надеялась, что это поможет ей принять свою судьбу и спокойно отдать долг лорду, как она и обещала. От мук неопределенности девушку спас пораженный материнский возглас.
Запахнув плотнее темно-серую шаль, женщина настороженно замерла. Сила окутала ее мерцающим полем, готовая вот-вот перейти в нападение. Глаза, налившиеся алым ядом, метали молнии.
Кара поспешно высвободила руку и направилась в дом, избегая смотреть как на Лэя, так и на мать.
Вилейн выпрямилась и скривила презрительную гримасу.
– Как ты смеешь прикасаться к моей дочери? – женщина шипела словно змея.
Лэйрьен проигнорировал ее, принявшись вынимать из багажника чемоданы с вещами Кары.
Собаки, заметив прибывших, выскочили с заднего двора и помчались к вышедшему из машины Изару. Но он остался бесстрастен, лишь украдкой дотронувшись пальцами до шоколадной шерсти. Питомцы заскулили, грустно глядя вслед уходящему хозяину, но как только заслышали позади характерные звуки перекатывающихся в коробке вкусняшек, игривость вернулась к ним в трехкратном размере. Нилен ещё раз встряхнула коробку и присела на корточки, провожая шефа встревоженным взглядом.
Вилейн повернулась к проходящему мимо бессмертному.
– Мой лорд, когда вы уехали на поиски… преступника, я предполагала, что он предстанет передо мной, как минимум, плененным.
– Он мой гость. Размести его, как подобает, – бросил Изар, скрываясь в дверях.
На скрип зубов хозяйки поместья обернулись даже шоколадины, уже вовсю хрустящие печеньками-рыбками, но поручение господина она выполнила незамедлительно, велев дворецкому разместить «гостя» и позаботиться о том, чтобы он находился под круглосуточным наблюдением. На случай, если ему вдруг что-то понадобится, разумеется.
Кара приняла ванну, вернулась в свою комнату и бессильно упала спиной на кровать. Нащупала у подушки «Дух» и занялась перечитыванием пометок к тексту. Никакого отношения к грядущему апокалипсису они не имели. Как и та единственная подчеркнутая двойными линиями фраза, не подходящая ни к одной даже отдалённо близкой теме. Но почему Мария ее выделала? Возможно, в ее рефлексии не было никакого тайного смысла, и она сделала это для себя, для развлечения, но фраза все равно отпечаталась на подкорке именно благодаря тому, что выделялась толстыми черточками под буквами. «Как далеко я зайду в своих странствиях»? – спрашивал в пустоту герой книги. А читатель, в лице Марии, отвечал: «Туда, где ни разу не был».