Проведя для племянницы беглую экскурсию по дому, Лэй выделил ей гостевую спальную комнату и помог выгрузить вещи из машины. А после, даже не переодевшись, обложился пачкой документов и погрузился в работу за ноутбуком, расположившись на большом мягком диване в кухне-гостиной.
Интересно, он всегда так много работает?
Каре невыносимо хотелось пить, жажда буквально сушила каждую клетку ее тела. Но как она могла пойти на кухню, если дядя там работает и уходить, судя по всему, не собирается? Сильнее всего она боялась помешать ему, отвлечь резкими звуками кухонной утвари, поэтому, как могла, оттягивала этот момент. Приняла ванную с благоухающими травами, высушила волосы, подготовила одежду на завтра: строгий синий брючный костюм с коротким серым топом под пиджаком и серые туфли на невысоком каблуке. Ковры, конечно, никуда не делись, но балетки с официальной одеждой не смотрелись. В первый учебный день хотелось выглядеть серьезной и по-деловому заинтересованной. Как оденутся остальные – приходилось только гадать.
Она делала все, чтобы только не идти на второй этаж, но жажда все же выгнала гостью шикарного дома на кухню. Кара, переодетая в пижаму, бесшумно ступая мягкими тапочками по паркету, спустилась вниз по лестнице и выглянула из-за угла. Лэй, все такой же сосредоточенный и нахмуренный, полулежал на диване с ноутбуком на коленях, целиком погрузившись в работу.
Похоже, директор не имеет права расслабляться даже дома.
Девушка бесшумно проскользнула мимо него к чайнику, хаотично разыскивая глазами во что бы можно налить воды. Сверкающая белоснежная столешница с голубыми вкраплениями была абсолютно пустая. Ни стакана, на кружки. Где они? Не отвлекать же дядю таким дурацким вопросом. Пришлось по очереди открывать верхние ящики, пока за одним из них не обнаружилась посуда. Очень хотелось выпить горячего чая, но Кара не смела шуметь. Она налила стакан воды и обернулась, неторопливо потягивая прохладную жидкость.
Потирая висок, мужчина откинул голову на спинку дивана и устало прикрыл глаза. Вторая рука напряженно и неподвижно лежала на клавиатуре. Вымотанный бесконечной работой в стенах своего дома он выглядел… мягче, уязвимей. Ледяная завеса словно растаяла от бесконечной нагрузки. Внезапно для нее самой, вопрос сам вырвался на волю.
– Лэй, вам сделать чай?
Лэй?! Боже, я назвала его по имени! Как же неловко!
Девушку сбило с толку то, что сейчас он кажется очень домашним и выглядит мягче, чем обычно: не убивает взглядом и не наводит страх. Ей хотелось помочь ему отдохнуть, но она не знала как. Затея была глупая и, скорее всего, он отчитает ее за то, что отвлекла.
– Да, пожалуйста, – к ее великому удивлению дядя тут же согласился.
Она так разнервничалась, что чуть не высыпала на пол весь чай, вовремя подхватив выскользнувшую из рук стеклянную банку.
Фух. Это было опасно.
Вскипятив электрический чайник, который, на удивление, почти не шумел, Кара заварила пару ложек крупнолистового зеленого чая в двух больших прозрачных кружках с двойными стенками и, аккуратно ступая, дабы не разлить напиток, бережно понесла на низкий широкий стол у дивана. Максимально беззвучно опустив дядину кружку на шершавую поверхность дерева, она выпрямилась и уже хотела спросить, не нужно ли ему еще что-то, но вовремя осеклась.
В закрытых глазах, расслабленных руках и мирно вздымающейся груди угадывался внезапно настигший вымученный сон. Ноутбук съехал с колен на диван, а руки выпустили кипу бумаг, веером разлетевшуюся по полу. Усталость просто взяла и отключила его. Но напряжение даже в беспамятстве не покинуло его – сосредоточенная ямочка между бровей придавала красивому лицу суровости, но сейчас – более мягкой, чем обычно. Волосы свободно рассыпались рекой по подушкам, а расстегнутые верхние пуговицы плавно раскрывали ворот рубашки.
Кара нехотя, с некоторым усилием, отвела от него взгляд. Она осторожно убрала ноутбук с дивана на стол и подобрала с пола все бумаги, складывая их в ровненькую кучку рядом с компьютером. Пометки красной ручкой на распечатанных страницах привлекли внимание, и она невольно вгляделась в написанное. Директор готовился к завтрашнему политическому саммиту, запланированному на шесть часов вечера в Нью-Шеле, и формировал для выступления базу необходимой информации.