– Это все документы, – сказала Реджина, – если вам понадобится дополнительная расшифровка, я готова помочь, – она обольстительно улыбнулась и поправила прическу.
– Спасибо, можешь идти, – ответил Лэй, не отрывая взгляда от бумаг.
Проходя мимо Кары, секретарь натянуто улыбнулась, изображая вымученное дружелюбие, и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Что это за срочность, что помешала тебе постучаться и подождать позволения войти? – он поднял глаза, полыхнувшие раскалённом золотом в свете лампы.
Кара помедлила с ответом, переключая фонтанирующие чувства с Реджины на цель своего визита.
Вопиющее бесстыдство. Да? Ведь да? Как смеет молодая, красивая, успешная, незамужняя женщина так откровенно клеиться к такому же молодому, красивому, успешному, холостому мужчине?
Кара с ужасом остановилась посреди кабинета. Она уже догадывалась, что с ее чувствами к Лэю что-то не так, замечала иногда проскальзывающие неподобающие эмоции. Эмоции, запретные для проявления по отношению к родственникам. И эта сцена стала подлинным подтверждением ее опасений.
Я что... сошла с ума?
– Кара? – похолодевший тон директора мигом обратил ее внимание на себя.
Девушка вздрогнула, стараясь не смотреть ему в глаза.
Так. Спокойно. Я просто устала. Разрыв с Тананом расшатал психику, и теперь все чувства и эмоции к другим людям кажутся мне сильно преувеличенными, только и всего.
– Дядя, простите мое вторжение, – нервозно отозвалась она, – но я торопилась успеть поговорить до вашего отъезда.
Он молчал, ожидая, когда она продолжит.
Девушка помялась, теребя ручку сумки с ноутбуком.
– Вчера я… сделала то, о чем вы меня не просили. И я знаю, что это было…
– О чем ты? – без интереса отозвался он.
– О ваших документах, что я просмотрела и…
– Ты о материалах к саммиту, которые я готовил всю ночь? – ироничный тон директора заставил ее взглянуть на него.
Лицо директора было предельно серьезно, но глаза улыбались.
Он позволяет спустить это на тормоза?
– Да…
– Не просиди я так долго над ними – совсем ничего не успел бы сегодня, – по его губам скользнула едва заметная улыбка. – Однако, если вдруг кто-то другой как-нибудь решит помочь мне с поиском материалов, то меня вполне могут посадить сразу же, как только служба безопасности об этом прознает. Так что надеюсь, никто не решится на такую глупость, – он снова стал предельно серьезен и принялся собирать бумаги со стола в папку.
Кара не сдержала смущенной улыбки.
– Я приеду завтра утром. Колин отвезет тебя домой, – между делом сообщил он.
Девушка встрепенулась, вспомнив тревожащую ее тему.
– Вы едете с Молли Ванчер?
Директор положил папку в сумку и с интересом взглянул на племянницу.
– Да. Ты с ней знакома? – его ровный тон не выдавал никаких эмоций.
– Мы сдружились совсем недавно. Она отвела меня к Лауре после аварии. И сегодня упомянула, что едет с вами.
– Мисс Ванчер ездит со мной на каждый саммит.
– Вот как. Понятно. Тогда удачной вам дороги и желаю хорошо выступить.
Лэй кивнул и надел пиджак.
– Если тебе что-то понадобится, пока меня не будет – звони Колину. Он все сделает.
Кара с тревожным волнением наблюдала, как Молли садится в дядин порш.
Она ездит с ним на каждый саммит. Все нормально.
Молли засмеялась на реплику директора и захлопнула дверь.
Руки стиснули сумку до острой боли, которая в бушующих чувствах совсем не ощущалась.
Это ее обязанность, как будущего политического пиар-менеджера.
Авто скрылось за воротами и Кара поникла. По расписанию сегодня стояла всего одна ознакомительная пара по одному из общих предметов, но до нее еще было достаточно свободного времени. Ноэля с Нилой нигде не было видно, поэтому она побрела к фонтану, спрятанному в укромном местечке в саду, – очистить мысли и разум от взволновавшего наваждения.
К ее великому счастью – райский уголок пустовал. Кара села на скамью напротив фонтана, устремив встревоженный взгляд на мраморную прелестницу. Сейчас, в спокойной обстановке и хорошем освещении, отчетливо вырисовывалась красота статуи. Каждый изгиб, каждая деталь ее облика и она сама – все ощущалось совершенством. Прекрасное лицо девы, очень доброе, но вместе с тем очень печальное, обращалось с немой мольбой к небу.