Температура оказалась приятной и располагающей к купанию. Не мешкая, Кара нырнула под воду с головой, с наслаждением ощущая, как приятная прохлада и свежесть окутывает все тело. Некоторое время пробыв под водой, она вынырнула ровно посередине бассейна. Габаритами водоем оказался достаточно большой, особенно для одного человека – метра три глубиной и около семи в длину.
Кара вдоволь наплавалась и, подставляя лицо уже собирающемуся клониться к закату солнцу, в умиротворении прислонилась к теплому бортику, игриво плескаясь в воде ногами. Аккуратные лужайки перед домом сверкали сочной зеленью, а высокий забор скрывал райский уголок от внешнего мира и, в частности, от ближайших соседей. Плавная трель звонка вывела девушку из состояния гармонии и созерцания.
– Мама!
– Да, дорогая, – отозвалась женщина на фоне множества шумных голосов и непонятных громких звуков, – у тебя все хорошо?
Кара на мгновение отняла телефон от уха, вздрогнув от резкого грохота.
– Что у тебя там происходит?
– Мы собираемся в большую экспедицию с нашей исследовательской группой, опять.
– Понятно. У меня все хорошо, я… – Кара чуть не проговорилась насчет проживания у дяди, но осеклась, – уже освоилась здесь…
– Рада это слышать.
В очередной раз ей показалось: голос матери словно какой-то натянутый.
Надеюсь, он не рассказал ей о переезде?
Или, может, она боится, что дядя раскроет мне всю правду о прошлом?
– Мама, у вас все в порядке? Ты какая-то странная последнее время.
– У нас с папой дела идут отлично, просто мы очень устали. Работы катастрофически много, и она не убавляется. Уже завтра мы опять уезжаем из города.
– Надолго?
Стоит ли обсудить с матерью то, о чем поведал ее брат? Наверняка стоит, но не по телефону. Кара решила, что чуть позже выберет подходящие выходные и съездит навестить родителей, когда они будут в городе, а заодно и постарается вывести на разговор. Но беседа будет не из приятных. Вероятно, мать сразу уйдет в стресс и начнет злиться, а отец… Она понятия не имела, как он отреагирует.
Но что я хочу от нее услышать?
Что она поступила как предательница?
Нет, я не собираюсь осуждать ее былые поступки. Я хочу найти выход – способ примирения для семьи.
Весь план осложнялся непоколебимым дядиным характером. По его тону в прошлый раз она ясно поняла, что брат питает к старшей сестре одну лишь неприязнь.
А ко мне? Как он относится ко мне?
– Да, в этот раз мы будем отсутствовать гораздо дольше. Может быть, пару месяцев, – без энтузиазма отозвалась женщина.
Пару месяцев?
– А куда вы едете?
Из трубки снова донеслись раскаты громыхания, будто железные бочки падали на бетон и разбивались в лепешку.
– Что? Дорогая, я тебя совсем не слышу. Созвонимся потом, ладно? Береги себя, – мать отключилась, а Кара, все еще держа телефон прижатым к уху, погрузилась в размышления.
И все же от нее веяло какой-то смущенной стыдливостью.
Неужели дядя и правда рассказал о нашей беседе, и теперь мама себя неловко чувствует?
Но спрашивать директора об этом Кара, конечно же, не собиралась. Боже упаси, поднять эту тему еще раз. И вообще, не разумнее ли оставить все как есть?
Солнце склонилось за кроны и на улице похолодало. Кара выбралась из бассейна, обернулась полотенцем и поспешила в дом отогреваться чаем. Целый вечер этот большой пустой дом только в ее распоряжении.
Чем бы заняться?
Она переоделась в домашнюю одежду, отыскала самую большую кружку, которую только смогла, заварила порцию ароматного фруктового чая и… решила заняться уборкой. Ибо навязчивые мысли о хозяине дома скакали в голове как блохи и не давали покоя.
Девушка скептически окинула взглядом идеально чистые полы, поверхности и вообще все, до чего могли дотянуться глаза. Но освежить место, где живешь – никогда не повредит.
Найти ведра, швабры и моющие средства оказалось тем еще квестом – в гараже под них была выделена специальная ниша. Все, что смогла унести за один заход, Кара разложила перед входной дверью. Налив воды в самое большое ведро, она надела перчатки и стала разбираться в куче баночек непонятного назначения. Каждый пузырек, похоже, использовался только для одной определенной поверхности, и смешивать их было нельзя. А уж мыть все каким-то одним раствором – и подавно.