– Девис, комплект техники для учебы получишь завтра. Сразу после официального обращения директора к первокурсникам. Тебе, кстати, тоже не мешало бы послушать о тех ценностях, что мы здесь прививаем, так что будь добра явиться, – процедил он, поправил очки. – Начало ровно в десять. Расписание потока отправлю тебе на почту.
– Да, хорошо. Спасибо, – только и сказала Кара, пытаясь ненароком не спровоцировать его на очередную вспышку ненависти к себе.
Дрейк открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но заметил впереди студента, забравшегося на широкое окно. Парень вытянулся в полный рост, принимая развязные вызывающие позы. Его дружки, давясь смехом, активно фотографировали и улюлюкали.
– Эй, вы! – рявкнул Дрейк, гневно направляясь к компании, – в Кейтане запрещено делать снимки. Если хоть одно фото просочится в сеть – все вы, до единого, будете отчислены, так и знайте!
– Да ладно тебе, братан, не ругайся, – парень спрыгнул с окна и похлопал его по плечу, – мы только для своего личного пользования, никуда загружать не собираемся.
– Немедленно удалите фотографии! – полыхал президент.
– Я же говорю, что мы… – парень, снисходительно растягивая слова, пустился в объяснения.
– Это вы будете объяснять директору, - Дрейк ловко выхватил у парней телефоны и направился к центральной лестнице.
Парни принялись возникать и жаловаться о несправедливости и поспешности президентских решений, однако, видя, что это не возымело эффекта, покорно поплелись следом за ним на директорский ковер.
Кара поспешила убраться с дороги, пока глава студсовета не вспомнил, что собирался облагородить ее своим праведным гневом, но отвлекся на еще более "недостойных" личностей. И вовсе он не страшный, а скорее больше раздражающий, назойливый и… неотвратимый? Неприятный человек, способный доставить определенные проблемы и с существованием которого приходится мириться. Такие люди всегда вызвали у нее неприязнь, но портить конфликтами и так напряженную атмосферу вокруг не хотелось. Судя по этой сцене – все, скрепя сердце, его терпели. Ведь Дрейк – президент и стал им с согласия директора, а, значит, представляет здесь местную власть.
Студентов в холлах жилого корпуса поубавилось, заселение шло полным ходом. Молли где-то затерялась, поэтому обедать Кара отправилась одна. В сравнении с днем ранее – количество посетителей в ресторане зашкаливало. Окинув быстрым взглядом плотно заполненные столики в главном зале, Кара тактически решила взять еду с собой в комнату и спокойно поесть там.
– А, госпожа хозяйка! – шеф Гальяно, завидев девушку, грациозно, насколько это позволяли его пышные формы, подплыл к ней, опередив миловидную девушку в белоснежном переднике, уже собиравшуюся выслушать пожелания гостьи.
Его приветствие страшно резануло слух. И не только ей. Студенты, отдыхающие в мягких креслах аванзала поблизости от них, удивленно повернули головы и зашушукались. Кара похолодела.
Теперь это непременно разлетится по всей академии. Непременно. И он узнает. А, возможно, и уже знает.
Кара звонко рассмеялась, специально привлекая внимание тех, кто мог его не так понять.
– Ну что вы, синьор Гальяно. Я же простила меня так не называть.
– Ах, да, извините, мисс Реджи… то есть, мисс Девис… А понравились ли мои ричарелли мисс Ванчер? – он внезапно вспомнил о Молли, и Кара, до сих пор не имея понятия, что это такое, уверенно заявила, что мисс Ванчер пребывала в полнейшем восторге от этого блюда и передавала свои восторженные благодарности шеф-повару.
Мужчина довольно закивал и затеребил усы.
– Что вы желать на обед? – спросил он, широко улыбаясь и поочередно перечисляя позиции меню.
– Я… не знаю. Положите мне, пожалуйста, что-нибудь на свой вкус, – ей настолько сильно хотелось убраться отсюда, что было совершенно все равно, что есть. Неодобрительные взгляды студентов прожигали ей спину, и зал утопал в паутине шушуканья.
– Сию секунду, госпожа мисс.
Шеф отлучился на пять минут, скрывшись за дверями кухни, и тут же вернулся с двумя хрустящими крафтовыми пакетами.
– Пожалуйста, если вас не затруднит, отнесите покушать господину Реджи. Он изволить отобедать в кабинете. Срочные разные важные дела, понимаете, – сказал мужчина, расплываясь в улыбке так, что глаза почти утонули в щеках, – я думать, он будет рад такой прекрасной посланнице своего кушанья.
Адский озноб волнами раскатился по телу. Это катастрофа. КА-ТА-СТРО-ФА. С застывшим лицом Кара молча взяла пакеты, кивнула и на деревянных ногах проковыляла к выходу под заинтересованные шепотки студентов. Хуже некуда. Хуже не придумаешь. Наверняка, теперь все аристократы в ресторане думают, что она зарвавшаяся выскочка, а завтра так будут считать и все остальные. С момента приезда в Кейтан все идет наперекосяк. Даже Танан затеял какую-то сомнительную авантюру, как будто вселенная делает все, чтобы вставить ей палки в колеса.
Оказавшись за дверями ресторана, Кара обреченно вздохнула и отправилась к директору, аккуратно неся пакеты с едой. Интересно, что он заказал? Проверять она, конечно же, не собиралась, но очень хотелось узнать о нем хотя бы крупицу информации, пусть и такой бесполезной.
А что шеф положил ей самой? Введенная размашистым витиеватым почерком на одном из пакетов красовалась надпись «Для господина Реджи», на другом – «Для госпожи Девис». Довольно странно обнаружить в Кейтане блюда «на вынос» в крафтовых пакетах. Она полагала, что директору подают их на сервировочном столике в широких дизайнерских тарелках, закрытых круглыми металлическими крышками – как в кино про богатых людей. Но, очевидно, эти фантазии не имели ничего общего с действительностью. Крафтовая упаковка при всем остальном великолепии академии выглядела странно, но довольно стильно и не особенно выбивались из общей противоречивой атмосферы.
Поднявшись на второй этаж, Кара обнаружила столпотворение девушек у кабинета директора. Реджина стояла спиной к двери и тактично разъясняла им про рамки приличия и катастрофическую занятость своего начальника, очень мягко настаивая покинуть холл и не шуметь. Однако никто не торопился следовать ее указаниям. Студентки капризно голосили, требуя возможности поприветствовать объект своего интереса. Краем глаза сбоку у окна Кара уловила белоснежное пятно и, нацепив ехидную улыбочку, направилась к Ноэлю и его очередной блондинке.
Она плавно подплыла к ним, заглядывая в глаза новой знакомой, и улыбка ее стала еще шире. Блестящая кожа, полные алые губы, высокомерные глаза и вьющиеся волосы до лопаток, безупречно уложенные и закрепленные сверху зеленым сверкающим ободком. Изумрудные брюки и белая блузка с длинным рукавом, на ее взгляд, заметно проигрывали нарядам первых двух подружек, однако в ней ощущалось что-то такое, чего не наблюдалось у остальных. Во взгляде, кроме важности и осознания своей исключительности, блестел проницательный огонек острого ума.
– Кэрол? – Кара с изящной медлительностью протянула ей руку, украдкой кидая на Ноэля смешливые взгляды.
Юноша бессильно прислонился к стене у окна и с легкой улыбкой блаженно прикрыл глаза.
– Да, – Кэрол в замешательстве окинула возникшую перед ней девушку заинтересованным взглядом и ответила на приветствие.
– Ноэль столько про вас рассказывал! – восхитилась Кара, – рада, наконец, познакомиться.
Парень приоткрыл один глаз и скривил губы.
– Местная принцесса, – представил он Кару в третий раз за день, – у нее, как и у директора, семейная особенность появляться в самое неподходящее время в самых неподходящих местах, – нотки язвительности сквозили в каждом слове. Похоже, сердцееду все же было немного неудобно, что сегодня его застукали с тремя разными девушками.
– Правда? – широко распахнутые глаза Кэрол заблестели нежностью, – про меня одну? Не про Дженит и Мэдисон, а про меня?
Кара подвисла.
Неужели эти три девушки осведомлены друг о друге?!
– Конечно, дорогая, – отозвался Ноэль, небрежно откидывая с лица выбившуюся из хвоста прядь, – прекраснее тебя девы нет.