Колин докатил чемоданы до багажника великолепного серебристого порша, припаркованного у ворот, и любезно открыл переднюю дверцу, приглашая девушку сесть. Кара подавила восторженный возглас от ценника служебного авто и с достоинством села, как будто ездила на таких каждый день. Конечно, это ведь элитная академия. И все здесь соответствует статусу обучающихся в ней людей. Белый кожаный салон сиял так, что страшно было прикоснуться даже к дверной ручке. Кара сложила руки на коленях, разглядывая внутренне убранство автомобиля, который выглядел так, будто только что выехал из салона. Сзади мягко хлопнул багажник. Интересно, Колин будет возить меня каждый день, или…
На место водителя сел Лэй, закидывая пиджак на заднее сиденье.
Когда он успел подойти?! Он что сам меня повезет?!
Мужчина завел машину и взглянул на Кару.
– Ты готова ехать?
– А… да… – промямлила девушка, абсолютно сбитая с толку.
– Пристегивайся, – произнес он тоном, в котором ей почудились холодные нотки.
Порш стремительно рванул с места, проскакивая через только-только начавшиеся раскрываться ворота, и Кара поспешила немедленно застегнуть ремень безопасности. Она прикасалась к нему очень аккуратно, стараясь не заляпать белоснежную ткань пальцами. Странно, что страшная авария в детстве, из-за которой ее тело получило уродливое увечье, не отразилось на психике в виде фобии или другой особенности, если не считать периодических кошмаров. Быстрые автомобили, узкие дороги и даже недавняя авария не особенно пугали ее.
Директор пребывал в молчании, вид у него был утомленный и весьма напряженный. Утром это не так бросалось в глаза, как сейчас.
Опять всю ночь не спал?
Янтарные глаза, следящие за дорогой, казались пустыми, будто мыслями он до сих пор находился в рабочем кресле.
– Ты разобралась со своим ухажером? – Лэй вдруг нарушил молчание, включая негромкую расслабляющую музыку.
– Да, он больше вас не побеспокоит. Извините, дядя.
Могла ли она называть его по имени? А на «ты»? Даже дышать рядом с ним было неудобно, не то что по имени обращаться: настолько сильно укрепился в ее мыслях непростой характер директора, с которым даже мало-мальски не хотелось сталкиваться, особенно в негативных ситуациях. А от его статуса, влияния и положения в обществе откровенно захватывало дух, когда она пыталась осознать, что находится в родственной связи с таким человеком. И, похоже, из-за Танана он особо не злился, поэтому Кара более-менее расслабилась. Тучи сгустились и почернели, тяжело повиснув над темным лесом, замершим в ожидании освежающего дождя после дневного пекла.
Кара чуть повернула голову, ненавязчиво разглядывая мужчину рядом с собой. Лента, собирающая сзади темно-русые волосы в аккуратный хвост, ослабла, и отдельные пряди выбились вперед, слегка прикрывая лицо. Серая приталенная жилетка в мелкую клетку, поверх белой рубашки, статно облегала крепкую мужскую грудь, а рукава, закатанные до локтя, обнажали бледные изящные предплечья. Он крутил руль, едва прикасаясь к нему пальцами и погрузив взор в стремительно улетающую под колеса дорогу. Кара залюбовалась дядей, в очередной раз упрекнув себя за излишний интерес к нему как к мужчине, а не к родственнику.
И все же почему? Почему ма…
– Хочешь знать про наши отношения с твоей матерью? – устало отозвался он.
Внезапный вопрос застал врасплох. Девушка поспешно отвернулась, скрывая выступивший румянец и удерживая себя от стыдливого хлопка по лбу.
Неужели я так сильно пялилась, что он заметил?
– А можно? – вопрос сам собой неожиданно слетел с губ.
Зачем?! Зачем сейчас поднимать эту тему?!
Она ни в коем случае не собиралась заводить болезненный разговор так скоро.
– Спрашивай, – голос его звучал так же спокойно, как и прежде. Ничто не выдавало раздражения или неудовольствия.
Кара вновь повернулась к Лэю, не спуская с него пораженного взгляда и не веря в то, что только что услышала. Ни его настроение, ни выражение лица не поменялись, поэтому она рискнула попробовать. Но как спросить так, чтобы слишком сильно не задеть неприятные воспоминания и не потревожить старые раны?
– Почему… почему вы не общаетесь с мамой? Что за раскол произошел в нашей семье? – спросила она, осторожно подбирая слова.
– Она тебе ничего не рассказывала?
– Совсем ничего, – Кара не спускала с дяди глаз, пытаясь не упустить ни малейшей эмоции на его лице.
Лэй на некоторое время замолчал, погрузившись в себя, в то время как девушка продолжала буравить его пытливым взглядом.
– Миранда должна была занять директорское кресло, – мрачно отозвался он, – но вместо этого встретила Джозефа Девиса и без ведома отца сняла со счетов академии крупную сумму денег, преследуя благие намерения помочь своему возлюбленному избраннику покрыть огромные долги и возродить истлевший бизнес.
В полнейшем изумлении Кара ошарашенно воззрилась на дядю, отказываясь верить в услышанное.
Неужели мама могла так поступить?
Ничего подобного ни мать, ни отец ей не рассказывали, что было понятно, ведь эта история совсем не красила их с точки зрения человеческих поступков и выставляла в совершенно ином свете, нежели их видели все вокруг. Кара выросла, пребывая в уверенности, что родители – самые честные и ответственные люди, деятели науки.
– Когда отец отстранил ее от семейных дел, – продолжил Лэй уже более холодно и отчужденно, – она заявила, что больше не намерена поддерживать с нами связь, раз мы не желаем помочь ее избраннику. Но такая гордая и решительная была ровно до того момента, пока у них не закончились деньги. Даже с украденными отцовскими деньгами бизнес Джозефа так и не взлетел. Он вернулся ковыряться в своей грязи, после чего отец вычеркнул Миранду из завещания и порвал с ней все связи.
Кара похолодела и залипла взглядом в одну точку.
Нет! Нет, мама не могла так поступить!
– Она даже не явилась на похороны проститься с ним, – добавил Лэй, спустя мгновение.
Приятная инструментальная музыка не сглаживала и малой части свинцового гнетущего ощущения, повисшего в машине. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но глаза его метали искры. Все же не стоило выспрашивать о болезненном прошлом так скоро. Полученная информация никак не пригодится и уж точно никак не поможет возродить рассыпавшиеся в прах отношения семейства Реджи. Осуждать поступки матери не имело никакого смысла. Прошлое не вернуть. Человека не изменить. Стремление матери помочь любимому человеку было вполне понятно и объяснимо, но то, каким образом она это воплощала, вызывало отторжение. Для Кары такое поведение было абсолютно неприемлемым.
– Я не думала, что все так… ужасно, – поникла девушка, затеребив подол платья, – мне… очень стыдно за ее поступок, – она решительно посмотрела на дядю. – Я готова помочь как-то сгладить этот конфликт. Например, как устроюсь на работу, буду отдавать вам столько денег, сколько смогу, а взамен: не могли бы вы хотя бы немного перестать ее ненавидеть? Пожалуйста, – музыка оборвалась на фанфарах, сопроводив ее речь эпической ноткой героизма.
По губам Лэя скользнула тень высокомерной улыбки.
– По-твоему, те крохи, что ты заработаешь, смогут наладить наши отношения? – сухо отозвался он, – смогут вернуть покойному отцу уважение к дочери?
Ущемленная гордость взыграла в девушке бурей чувств, однако Лэй был прав. В его окружении крутились деньги, что ей и не снились даже с дипломом Кейтана. И никакими деньгами не возможно заменить нормальные человеческие отношения.
– Не стоит приносить в себя в жертву из-за безрассудного поступка матери, – добавил он уже более нейтрально. – Твой вклад, какой бы он ни был, ничего не изменит. Забудь об этом.
Лэй взглянул на Кару, но она сделала вид, что глубоко погружена в мысли и не заметила этого. Остаток дороги они провели в молчании, каждый наедине со своими размышлениями.