Но как же кровь может быть не сладостной для меня — для монстра, который сидит внутри и вершит беспорядок?
Я сидела на грязном полу, лениво допивая кровь последнего человека, который слабо дергался в моих сильных руках. Удары сердца молодого мужчины утихали, дыхание замедлялось. Сладкая кровь сочилась из двух ранок, и я не могла остановиться, прервать этот великий соблазн.
Меня переполняла сила. Горло перестало гореть от жажды после двадцатой жертвы. Я была вдоволь сыта и полна энергии.
Вот, сердце моей последней жертвы замолкло, с трудом издав последние два удара.
Я откинула голову назад, вынув клыки из его шеи. Монстр внутри меня рассмеялся. Я закрыла глаза, и удовольствие переполняло меня. Мои окровавленные губы расплылись в широкой улыбке.
С отвращением и пренебрежением я откинула в обескровленное тело мужчины к остальной горе трупов, которая находилась в нескольких метрах от меня.
Прислонившись к стене, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Было даже немного непривычно оттого, что горло больше не горит от неистовой жажды. Монстр, насытившись пятьюдесятью пятью людьми, перестал буйствовать внутри меня и уходил на покой.
Когда чудовище больше не управляло моим разумом, я начинала понимать, что натворила.
Убить пятьдесят пять человек — это, наверное, самое ужасное, что я совершала и еще совершу в дальнейшем. Жажда настолько поглотила меня, что я оказалась способной на такое… И монстр — он лишь подталкивал меня на сумасшествие и жестокость.
Я медленно опустила голову, убедившись, что внутренний монстр больше не контролирует меня. Мои глаза растерянно и с огромным ужасом бегали по горе убитых и обескровленных людей. Часть меня отказывалась верить, что этот зверский поступок совершила я. Конечно, можно сослаться на то, что это дело рук жестокого монстра, который взял надо мной контроль, но и я тоже виновата. Ведь это чудовище — теперь уже неотделимая часть меня, и все, что оно хочет, желаю и я.
С виду может показаться, будто я какая-нибудь психопатка с раздвоением личности… Если бы это было так… Во мне ведется борьба здравого рассудка и жестокого монстра не на равных силах, которая, отчасти, решает мое дальнейшее существование, и то, что я есть такое на самом деле.
И действия показывают то, что побеждает кровожадный монстр. Вероятно, что как бы я не старалась сохранить в себе человечность, о которой мне, по сути, ничего неизвестно, мое дьявольское Альтер-эго будет и дальше подчинять меня своей нерушимой воле.
Но где-то в глубине сознания существует надежда на то, что через какое-то время, когда я смогу хоть на чуть-чуть усмирить бушующее чудовище внутри, жажда утихнет, и мои моральные силы возрастут.
Я продолжала с невыразимым сожалением смотреть на последствия своего кошмарного поступка. Если бы я могла чувствовать, если бы мое сердце было живым и бьющимся — оно бы разорвалось от дикого сожаления и отчаяния.
Я медленно поднялась с пола, не сводя пристального взгляда с горы трупов, и сделала шаг вперед.
На моей совести почти шестьдесят убийств… Будь я серийным убийцей, меня бы давно поймали и посадили в тюрьму. И это только в том случае, если бы я была человеком. Но я вампир. Какое мне нужно понести наказание, чтобы познать всю трагедию своих действий? В какие-то короткие моменты, когда чудовище внутри меня перестает контролировать мой разум, я начинаю чувствовать лишь ненависть к самой себе за то, что делала. Больше никаких эмоций за четыре дня я не наблюдала в себе.
Если бы я могла плакать — я бы давно разрыдалась на месте. Но ни одна слезинка не скатилась по моей твердой щеке.
Я вновь почувствовала знакомое ощущение неконтролируемой злости. Она стремительно надвигалась на меня. И через какие-то мгновения это чувство полностью овладело мною.
Я была зла, и сейчас мне хотелось все крушить вокруг не потому, что меня терзает голод, а потому, что ненависть к самой себе перешла все рамки возможного.
И неожиданно для себя я стала кричать. Отчаяние выливалось наружу вместе с пронзительным криком. И я не пыталась себя остановить. Это был единственный способ хоть как-то выплеснуть свою безграничную злобу, так внезапно появившуюся во мне.
Я стала крушить все вокруг себя: железные станки, какие-то приборы, названия которым я не знала, толстые стены… все казалось таким хрупким под воздействием моей грубой силы. Когда большое помещение было полностью разгромлено мною, я была вынуждена взять себя в руки.