Надо отдать тем ребятам должное, которые держали оборону в окопах, женщины и мужчины – они держались очень неплохо. Среди них затесалась парочка одаренных. Это не было случайностью. В каждой группе защиты Семен Евгеньевич распределил одного двух одаренных. Только враги пытались выбить людей техниками, как в игру вступали одаренные. Нет, они не бросали ответку, всего лишь по возможности отводили техники врагов на безопасное расстояние. А вражеские одаренные не могли подойти ближе, чтобы нанести удар наверняка, так как наши пулеметы не прекращали работать. А это пуля 14,5, крупнокалиберный станковый пулемет, и он способен сбить спесь из любого мастера, каким бы крутым он себя не считал.
Пулеметов у нас было в достатке, два или три десятка, как и боекомплектов к ним. Ребята ни на минуту не прекращали стрелять.
Я сидел на обычном стуле в том самом холле, нервно постукивая ногой. Не мог совладать с собственной нервозностью. Там, снаружи, за меня умирают люди, а я сижу в относительной безопасности и жду сам не зная чего. Нервишки уже были на пределе.
В отличие от меня, Семен Евгеньевич не выказывал ни одного признака нервозности. Выражение лица как никогда спокойное и сосредоточенное. Он просто держал перед собой вместо трости шпагу, сотканную из-зо льда и ждал.
Двое мужчин одаренных, которые оставались со мной ради прикрытия, ходили из угла в уго, нервничая также, как и я. Мужчины – сильные одаренны, и если бы не я, то они уже были бы среди своих и наполную сражались бы.
Я попытался отвлечься от мрачных мыслей. Судя по контейнерам с водой, которые были прикреплены к ногам и спине одного из мужчин, он одаренный с направленностью воды. А направленность второго я не смог определить.
Все это время мы просто молча сидели.
Вдруг заговорила рация.
- Левая сторона. Прорыв. Двое одаренных высокого ранга. Нужна поддержка.
Старик поднял рацию.
- Улий, сколько осталось боевых групп?
Ему ответили женским голосом.
- Светлана, это ты?
- Да. После прорыва нас сменили шестая и седьмая группы. У меня есть раненые, но мы можем устранить прорыв.
- Девочки, приказ. Ликвидировать прорыв, выровнять линии обороны.
- Я вас поняла. Выступаем.
Семен Евгеньевич повернулся к одному из одаренных.
- Отправляйся к нашим девчонкам и усиль их группу.
Второй из мужчин из моей защиты резко приблизился к старику и сильно сжал его запястье, сверкая глазами.
- Они же…
- Я знаю. Думаю, нет нужды напоминать, в чем состоит наша задача.
Мужчина отпустил дворецкого, запустил обе руки в волосы и прокричал.
- Да будь оно все проклято. – и со всей силы ударил кулаком в стену.
- Отпусти и меня туда, я…
- Твоя задача – сохранять жизьнь молодому господину. Или ты забылся?
Старик посмотрел на мужчину холодным взглядом, с толикой омерзения. Мужчина стушевался на мгновение.
- Там же…
И утих, так и не закончив фразу.
Буквально несколько минут спустя мы услышали по рации, что линия защиты была выровнена. Я даже не вставал, чтобы посмотреть в окно. Итак все было видно, как днем. Как будто и не ночь на дворе, трассера летели везде, ударялись в стены, крошили камень. Несколько патронов залетело в задние.
Если я понял правильно, те секреты, скрытые группы в лесу, погибли, но выполнили свое задание. Пушка больше не работала. Или они ее повредили, или вывели на длительное время из строя.
Вдруг за окном стало темно и тихо. В одно мгновение все резко утихло, и это очень сильно резануло по ушам. Вздрогнув, все вокруг стали озираться и смотреть друг на друга. Еще мгновение назад пространство гудело от стрельбы и техник, а теперь тишина. В этой тишине очень хорошо было слышно голос.
- - Защитники крепости, сдавайтесь. У нас в заложниках ваши женщины и дети, которых мы захватили в поселении. Мы их казним, если не сдадитесь. Мы пришли сюда, не для того, чтобы убить вашего господина. Он прогневил императорскую семью. Нам приказано взять его под арест и доставить на суд.
После этих слов я буквально впал в ступор. Старик посмотрел на меня , но ничего не сказал. Вновь тишина, продлившийся всего минуту.
Все вокруг услышали плач маленького ребенка. Он громко звал маму и плакал. Старик сжал гарду своего кинка так сильно, что послышался хруст. Я поднялся, больше не в силах это выносить.
- Хорошо. Я пойду туда. Попробуем их спасти.
Сделав всего шаг, я пошатнулся от сильной пощечины, которую мне отвесил Семен Евгеньевич. Он яростно смотрел на меня, я же в непонимании обернулся к нему.