- Шаман! Осмотри сторожку еще раз, вдруг Запал с Кротом, что-нибудь пропустили! – оборвал Шрам друга, понимая, к чему может привести дальнейший разговор, и когда тот молча удалился, продолжил:
- Сколько точно вампиров у Распутина, мы не знаем. Их конкретное место обитания нам тоже неизвестно, мы лишь знаем, что это где-то в Петербурге или его окрестностях. Но за то время, что мы находимся в области, нам не удалось выяснить ничего, хотя, признаться, мы особо и не искали – «мясничиха» спутала нам все карты,… кстати, парни, вы же столкнулись с ней! Как эта дрянь выглядит-то хоть?
- Лицо красивое, правильное,… словно маска – принялся вспоминать Семен. – Волосы светлые, длинные, собраны в узел на затылке. Губы тонкие, глаза… весьма примечательные – абсолютно черные, только зрачки лиловым светятся! Одета в черный облегающий комбинезон,… вроде бы кожаный…
- И носит перстень на безымянном пальце правой руки! – добавил от двери в сторожку Андрей. – Массивный из черного металла… чем-то на эсэсовский смахивает,… но символику я не рассмотрел.
Крот только диву дался – даже в такой неразберихе Шаман ухитрился подметить важную деталь, хотя видел врага от силы секунд десять!
- Ладно, с портретом преступника мы разобрались. Но ранее вы уверенно утверждали, что преступник – ваш бывший друг. Почему? – этот вопрос не давал покоя майору Кривозубу с самого начала разговора, но задать его удалось только сейчас.
Седоволосый при этом как-то странно потер свою шею.
- Да, мы его действительно знали… точнее думали, что знаем. Бизон был одним из нас, но вампиры подкупили его, и он нас предал. Эта измена дорого нам обошлась,… погибло много ни в чем не повинных людей,… в том числе и от наших рук.
- Нечисть! Вот ты и открыл свое истинное лицо! – торжествующе воскликнул дознаватель. – Да воскреснет Бог, да расточатся врази его…
- Отец Никодим, успокойте, пожалуйста, вашего коллегу, а то от молитв у нас неприятный зуд по коже и зубы ноют! – попросил Шрам. Его друзья согласно кивнули. Было видно, что слово Божие не причиняет им особого вреда, что немало смутило обоих священников. Поняв, что молитвы бесполезны, дьяк замолк сам, не дожидаясь, когда ему с этим помогут.
- От ваших рук… гибли люди?! – Нина была шокирована подобным признанием. Она словно завороженная повторяла эту фразу снова и снова, до тех пор, пока дознаватель не прекратил чтение молитвы.
Шрам слегка встряхнул девушку за плечи и, глядя ей в глаза, заговорил:
- Нина… да, нам приходилось обнажать оружие против людей. Они помогали вампирам по своей воле… или же были начисто лишены её. Вампиры могут ломать сознание человека, заставляя его служить себе. После этого он становится пустой, бездушной марионеткой, не желающей ничего, кроме исполнения воли хозяина. И его уже не переделать обратно! Я не оправдываю нас… наши руки по локоть в крови, и прощения за это нам нет!
Священники слушали обращение стража к девушке и поняли, что тот говорит искренне. Горечь так и сквозила в его словах, содеянное не давало ему покоя.
- Сын мой, тебе следует покаяться… – предложил отец Никодим, забыв с кем ведет беседу. В ответ Данковский махнул рукой.
- Мы – нечисть, и церковь для нас закрыта.
Этим словам было нечего противопоставить, так что все какое-то время сидели молча. Лишь ветер завывал в ночном небе. Первым нарушил молчание майор Кривозуб:
- По закону я бы должен задержать вас всех до выяснения обстоятельств дела. Но по совести,… я бы хотел вам помочь. Полагаю, по отдельности нам на след маньяка не выйти, но если мы объединим силы, то вполне вероятно сможем и преуспеть.
- Я бы хотел поговорить с братом Павлом наедине, прежде чем дать ответ. Понимаете, это сотрудничество может идти вразрез с нашими принципами. Вы не дадите нам пару минут? – попросил отец Никодим. – И благодарствуем за то, что волколака поганого извели. Он нам тоже покоя не давал, да хитер больно был, никак выловить не могли.
Неспящие молча поднялись из-за стола и отошли к сторожке, от которой к ним уже приближался Шаман. Девушка и майор пошли следом.
Подойдя к друзьям, Савьюр произнес:
- Кудряво живет! – и разжал руку. На его ладони лежали две обертки из фольги с надписью «Коркунов».
- Ясно… опять эта сладкоежка! – Игнат, похоже, был занят своими мыслями. Такое поведение не могло укрыться от глаз остальных. Как всегда, первым не выдержал Запал: