ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ПЕШИЕ И БОРОДАТЫЕ КАЗАКИ...
В начале мая 1826 года Михаил Павлович, коронованный (наконец-то!) как император Михаил II, подписал Манифест о создании ополчения. Это было вынужденной мерой. Польская авантюра генерала Паскевича унесла половину 1-й и добрую треть 2-й армии. Слабым утешением казалось то, что генерал предпочёл самоубийство польскому пленению.
Кажется, в подобной ситуации был когда-то Квинтилий Вар. Остатки, а вернее сказать — ошмётки войск, выведенные Редигером и Розеном, нуждались в пополнении и лечении. Но — что самое страшное, — они были сломлены морально. Годных к боевым действиям можно было набрать не более корпуса... Посему перед императором Михаилом стоял выбор — то ли ему, подобно Октавиану Августу, посыпать себе голову пеплом и стенать: «Квинтилий Вар, верни легионы!», толи предпринимать более действенные меры.
Правительственная армия насчитывала не более ста пятидесяти тысяч штыков и сабель. Ну, а с учётом того, что Закавказский и Финляндский корпуса вывести было невозможно (Ермолов с трудом удерживал персов, а Закревский опасался шведов), для боя годилось не более семидесяти тысяч. На бумаге...
Армия была нужна позарез. Поляки, находившиеся на самом гребне эйфорической волны, наращивали войска на границе. Сейм недавно принял решение о возвращении Речи Посполитой в границы «от моря до моря». Шляхтичи вытащили из хранилищ полуистлевшие пергаменты Поляновского мирного договора 1634 года, по которому Речь Посполитая получала права на земли до Смоленска. Продолжению военных действий мешал только спор: чем быть Польше — республикой или монархией? Если монархия — кого выбирать в короли?
До сих пор (то есть пока в Польше были короли) об этом болела голова то у шведов, то у французов. А в последние сто лет — у русских. Безусловным кандидатом на престол был князь Зайончковский. Он устраивал всех — и «великоляхов», и профранцузскую партию, и даже ещё оставшихся (!) сторонников дружбы с Россией. Но после смерти князя ситуация обострилась. Адаму Чарторыжскому, который был не против занять трон, не могли простить его прошлое, в котором он был русским министром и близким другом покойного императора Александра. Князь Радзивилл сам не хотел «идти во власть».
Немало было и сторонников республики. Конституция 1815 года, дарованная русским императором, изрядно избаловала поляков. Прежде всего — мелкую и неродовитую шляхту. Ещё один вопрос не давал покоя полякам: а кто сейчас главный враг? Россия, от владычества которой удалось освободиться? А может, Пруссия и Австро-Венгрия, в составе которых оставались остальные земли? Буйная польская шляхта уже успела изрядно перессориться друг с другом. Однако до сабель, как во времена Яна Собеского или Станислава Лещинского, дело не доходило. Всё-таки Польша теперь уже была по-европейски цивилизованной страной, изживавшей остатки варварства и дикости. Магнаты ограничивались словесными эскападами, а шляхта — бросанием друг в друга графинов.
Помимо поляков были у России и другие враги. Турция начала продвижение в сторону Кишинёва, а Швеция лелеяла мечту о возвращении Финляндии, а там, глядишь, можно будет выдавить русских и из Прибалтики...
Мятежники, занятые внутренними проблемами, активных действий не проявляли. Пока не проявляли...
Никто из окружения императора не ожидал, что обыватели и крестьяне смогут заменить регулярную армию. Но, по крайней мере, ополченцы освободят солдат от несения обозной и санитарной службы, хождения в караулы. И то великое дело!
Увы, император Михаил II не мог, подобно старшему брату, сказать, что в годину испытаний для Отечества «неприятель, вступив в пределы России, должен встретить в каждом дворянине — князя Пожарского, в духовном лице — Авраамия Палицына, а в каждом гражданине — Козьму Минина». Новый император написал проще:
«Ко всем подданным Российской империи. Мы, Божию милостию Михаил Первый, Император и Самодержавен Всероссийский, объявляем о том, что сегодня империя наша подвержена внешней и внутренней угрозе. Внешний враг угрожает южным, западным и северным территориям. Враг внутренний, захвативший Северную столицу и убивший законного императора, нашего брата Николая Павловича, готовится идти войной. В этот грозный час мы говорим — никто не спасёт Россию, кроме Вас. Посему во всех уездных и губернских городах империи объявляется запись в ополчение для подданных наших. Записавшихся в оное после завершения боевых действий крестьян ждёт земельный надел в двадцать десятин земли, градских мещан — освобождение от повинностей и податей на двадцать лет. Господа отставные офицеры смогут получить чин на разряд выше в военной службе. Статские чины — на два разряда выше. Во время нахождения в ополчении все стражники обеспечиваются обмундированием, оружием, провиантом и жалованьем, соответствующим чинам и званиям регулярной армии.