— Ваше Благородие, — доложил унтер-офицер Иванов командиру. — Дозвольте обратиться?
Мясников, недавно произведённый в поручики и получивший под командование 2-ю дружину в десять тысяч ратников, поощрительно кивнул.
— Кто приказал занять эти позиции?
Если бы на месте Иванова был другой унтер, то за подобный вопрос он получил бы в ухо. В военное-то время и не посмотрели бы, что кавалер...
Но помощнику командира дружины спросить можно. Тем более что за последнее время было неясно — а кто тут командует? Толи поручик Мясников, то ли унтер-офицер Иванов.
Но, что самое любопытное, сие устраивало и начальство, и самого командира дружины. Правда, рядовые ополченцы были не очень довольны. По сравнению с 1-й и 3-й дружинами, где командирами состояли гражданские чиновники (проходившие, правда, по военному министерству), им приходилось тяжко.
— Павел Иванович, — терпеливо отвечал командир. — Вы лучше меня знаете, что приказы не обсуждают.
— Но всё же, кто отдал приказ? — настаивал унтер.
— Командир ополчения, Его Высокопревосходительство генерал-лейтенант Орешников, — вздохнул поручик.
В войсках был дичайший голод на офицеров. Ещё бы... После польской катастрофы да мятежа на Сенатской площади... Недавно командиром ополчения был назначен Орешников, потому что князь Мещёрский получил назначение в регулярную армию на должность начальника штаба резервных дивизий.
Бодрый старец Орешников, вероятно, помнил не то что Александра Васильевича, а ещё и фельдмаршала Миниха. Ну, если не «времена Очакова и покорение Крыма», так Фермора с Салтыковым во времена Семилетней войны... А где других-то взять? Не то время, когда ополчением в июле-августе 1812 года командовал сам Светлейший князь Голенищев-Кутузов. Нынче и капитан-то на вес золота, а уж полковники — по цене бриллиантов. А уж сколько стоит генерал, так и выговорить страшно. Столько и денег ещё не начеканено! Да и сам-то Павел Иванович считался помощником командира дружины. Неслыханное дело для простого унтера!
— М-мда, — протянул унтер-офицер Иванов. — Его Высокопревосходительство, явно путает себя с князем Дмитрием Ивановичем Донским. Тот ведь тоже поставил полки спиной к Непрядве. Чтобы отступать было некуда. Только ополченцы тоже отступать не будут. Нас, господин поручик, поляки в Днепр просто спихнут и не заметят. Ну, если говорить о нашей дружине — так и Вихровки хватит... Было бы разумнее занять оборону на той стороне.
— Генерал-лейтенант получил приказ от самого главнокомандующего, — со значением сказал поручик. — Наша задача — задержать врага до подхода основных сил. Удерживать плацдарм до переправы войск.
— Классика, — хмыкнул Павел Иванов.
Во все времена ополченцы считались «пушечным мясом». Даже когда и слов-то таких не было. Ставили же князья ополченцев впереди войск. Убьют — не жалко. Бабы новых нарожают. Ополченцы — без поддержки артиллерии, почти не имеющие ружей, — плацдарма не удержат. В лучшем случае — оттянут на себя войска противника и слегка его измотают. Да и будет ли переправляться армия на наш берег? Гораздо удобнее подождать на противоположном берегу, простреливая реку артиллерией. А там и атаковать можно.
— И что прикажете делать теперь? — спросил командир дружины, озадаченный поведением помощника.
— Что тут делать? — деланно удивился Иванов. — Землю копать. Чем больше накопаем — тем целее будем. Настроим редутов, как против шведов под Полтавой.
Помощник командира, взяв с собой парочку ратников из числа отставных солдат, ушёл ставить вешки — размечать направление траншей. Командир Мясников отдавал приказы. Благо шанцевый инструмент был почти у всех.
Первая линия окопов была выкопана уже к вечеру. С утра, вместо положенного отдыха (поляков-то не видно!), ратники были зело озадачены, получив приказ копать новую линию. Но возмущаться никто не пытался. Уж раз записан в ратники — делай, что велят! Правда, один из ополченцев, бывший чиновник, записавшийся в дружину для того, что бы не попасть под суд за растрату казённых денег, начал было стенать, что неплохо бы и отдохнуть. Но соратники, вдохновлённые словами унтера о необходимости траншементов в военное время, очень быстро объяснили ему, что ежели он не будет сам рыть землю, то об этом побеспокоятся поляки...
За три дня ратники перекопали весь берег. Соседние дружины благодушно поглядывали. Их командиры — статский советник да коллежский асессор — на увещевания поручика Мясникова только отмахивались: «Наше дело маленькое. Поставили — стоим. Прикажут — будем копать. Будем держаться до подхода войска. Если не подойдёт, то умрём — но не выдадим!» С унтер-офицером вступать в объяснения они вовсе не пожелали. Мол, видали они и не таких нижних чинов...