— На каких условиях хотите присоединиться? — поинтересовался Клеопин. — Вы — заслуженный офицер. Да и людей у вас больше.
— Я, господин штабс-капитан, — улыбнулся подполковник, — командовать не особенно люблю. Предпочитаю иметь над собой начальника и исполнять его распоряжения. Кроме того, о партизанской войне имею весьма, скажу так, смутное представление. Мы — белозерцы, в войну с Наполеоном всё больше на передовой были. Так что — готов признать над собой ваше командование и вместе со своими офицерами поступаю в ваше распоряжение...
— Благодарю, — только и ответил штабс-капитан. А про себя подумал: «А на хрена нам, теперь, спрашивается, отступать? Пожалуй, теперь можно и в Тихвине остаться!»
ГЛАВА ВТОРАЯ
АУДИЕНЦИЯ
К юнкеру Сумарокову, занимавшемуся с нижними чинами гарнизонной команды премудростями копания траншей, подбежал дневальный и бойко прокричал:
— Ваше благородие, владыка к себе в келью кличет. Просит прийти тотчас и безотлагательно!
«Интересно! — подумал про себя юнкер. — И тотчас, да ещё и безотлагательно!» Но отказываться от приглашения Сумароков не рискнул, угадывая в отце игумене недюжинную волю и манеры, сближавшие монаха с их корпусным начальником. Оставив солдат на попечение унтера, Николай быстро привёл себя в порядок и пошёл во владычный корпус. Но, к своему удивлению, застал в келии не только владыку, но и всех офицеров отряда или, по нынешним реалиям, гарнизона.
— Юнкер, — обратился к нему штабс-капитан. — Есть поручение, и очень важное.
— К вашим услугам, господин штабс-капитан, — вытянулся юноша.
— Ты бы, штабс-капитан, предложил мальчонке сесть, — предложил настоятель. — В ногах-то правды нет. Да и разговор легче пойдёт.
— Садитесь, юнкер. А вы, владыка, чего ж сами-то не предложили? — поинтересовался Клеопин. — Тут ведь не я хозяин.
— Субординация, сын мой, субординация, — шутливо ответил настоятель. — А вы хоть и в чужом монастыре, да вот устав-то собственный.
— Итак, господин Сумароков, — посерьёзнел штабс-капитан. — Нам необходимо связаться с военным начальством.
— Стало быть, нужно кому-то отправиться в Москву, — догадался юнкер. — И, верно, роль гонца выпала мне?
— Верно, — подтвердил командир. — А больше, вроде бы, и некому. Мне оставлять расположение войск ну никак нельзя. Белозерцы — Сергей Валентинович да Александр Анатольевич, — пока ещё обстановкой не владеют, чтобы на словах обо всём рассказать. А фельдфебеля или унтер-офицера не пошлёшь. Ну, а господа местные чиновники, сами понимаете... Впрочем, вы вправе отказаться.
— Так а чего тут отказываться? — пожал плечами юнкер. — Чай, не в тыл к неприятелю идти...
— Ну, в тыл не в тыл, а кто его знает, на что наткнуться можно.
— А на кого натыкаться-то? — удивился Сумароков. — Сел в барку да до Белозерска доплыл, а там уже и до Череповца рукой подать. А потом по Шексне да до Углича. А там уже сушей — до Москвы. Только вот долго. Если бы, как раньше, напрямую, то дня бы за три на почтовых... А так в обход...
Юнкер вздохнул, представляя себе этот путь, «тянувший» на месяц пути.
— А вот насчёт пути вам владыка и расскажет, — улыбнулся штабс-капитан, предоставляя слово настоятелю.
— Ты, сын мой, пойдёшь не по тому пути, по которому купцы идут, а по другому. Напрямую, — хитренько прищурился отец шумен. — По нему, сыне, не в пример короче получится!
— Это как так? — наморщил лоб Сумароков, представляя себе географическую карту. — Да тут лесами да болотами плутать да петлять...
Наверное, лучше сапёров географию Российской империи знали только географы да картографы...
— Да ещё и медведей остерегаться да человека дурного опасаться, — в тон ему поддакнул игумен.
— Хитрый путь, батюшка, — подивился подполковник Белозерского полка, доселе молчавший. — Даже и не слышал о таком.
— Да ничего хитрого, — пояснил настоятель. — А скажи-ка, господин подполковник, ты о преподобном Кирилле Белозерском слыхал?
— Да как же, батюшка, — обиделся подполковник. — О нём ведь всей России известно. А уж мне-то, чуть ли не двадцать лет в Белозерском полку прослужившему, так и совсем бы грешно не знать. Мы, почитай, вместе с историей полка жития всех местночтимых святых учили — и Кирилла Белозерского, и Новоезерского Кирилла, да и Афанасия с Феодосием Череповскими...