ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
ДЕЛА РЕВОЛЮЦИОННЫЕ И КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ...
В апреле загорелись продовольственные склады Главного интендантства. Огонь, зачавшийся было от запрещённого костра, разведённого пьяным караулом, охватил вначале сторожевую будку, перекинулся на деревянный забор, а уже потом и на сами бараки. Соломой вспыхнули деревянные, построенные ещё во времена Елизаветы Петровны, а потом с удовольствием занялись и каменные.
Склады тушили всю ночь, но тщетно. Как на грех, брандмейстерская команда, должная, как писано в инструкции: «Осуществлять наблюдение за оными складами на предмет возгорания и принятия мер к тушению», ещё в марте была признана ненадёжной и отправлена в регулярную службу. Кажется, команду должны были заменить верными правительству солдатами гарнизонного полка, но позабыли. А когда вспомнили, то решили, что в роли пожарных могут быть и нижние чины караульной команды. Пусть, дескать, они в карауле сутки стоят да сутки дежурство несут. Ну, а что бы вы хотели? Людей-то не хватает...
Начальник складов, полковник от интендантства Козленичев, на допросе кричал в голос и плакал, что он писал об этом депешу самому Батенькову, но ему, разумеется, никто не поверил. Неужели же Гавриил Степанович мог запамятовать о таких важных вещах?
Полковника, вкупе с его помощниками, на всякий случай прилюдно расстреляли, но продовольствия от этого не прибавилось. Тем более по весне, когда нового урожая ещё ждать и ждать.
Полковые каптенармусы, привыкшие раз в месяц приезжать к складам и получать провизию согласно ведомости, были изрядно удивлены и озадачены, когда им приказали «изыскивать» провиант для солдат и офицеров самостоятельно. Что такое «изыскивать», они себе представляли с трудом. Может, стоило пошарить по трактирам да по домам обывателей? Но не рискнули. Всё-таки столица Российской республики, а не Дрезден, скажем, и не Варшава. Пришлось срочно налаживать обмен. Из частей стали пропадать запасные сёдла, упряжи. А кое-где уже не досчитывались не только запасных, но и основных... В каптёрках появилась зловредная моль, которая подчистую сжирала шерстяные гвардейские мундиры, предназначенные для обмундирования новобранцев. Моль стала поедать золотой и серебряный позумент, наловчившись, видимо, расплавлять его на сковородке.
Очень скоро солдаты стали напоминать огородные пугала, наряженные в рваные шинели и обутые в сапоги, подвязанные верёвочками и ремешками. Да что солдаты? Младшие офицеры, не имевшие денег на пошив нового обмундирования, ходили кто во что горазд! Полковые командиры теперь смотрели сквозь пальцы на появление в казармах партикулярного платья. А что делать? Пускай хоть вне строя носят, лишь бы на построениях прорехи на мундирах зияли не так отвратно! Кое-кто из батальонных командиров уже разрешал солдатам работать у купцов и мещан, чтобы прокормиться. Вот только таких счастливцев было мало. В лучшем случае солдат брали на чистку сортиров да на вывоз скопившегося за зиму мусора. Но вскоре оказалось, что питерские мастеровые, сами оставшиеся без работы, очень косо смотрели на поползновения нижних чинов и унтеров заменить их на работе. Кое-кого из солдат подкарауливали в тёмном углу, кого-то из мастеровых солдаты утопили в Фонтанке. В общем, хорошего мало.
Лейб-гренадеры, сидевшие в Петропавловской крепости, ещё имели какой-никакой запас провианта для арестантов. Однако запас-то был рассчитан на меньшее количество едоков, нежели там скопилось. А кормить вместо двухсот заключённых тысяч пять без малого — разница есть... Да и объедать заключённых казалось неприличным. Муравьёв приказал закупать крупу и муку в городе. Но, видимо, не один он был такой умный, потому что цены у лавочников взметнулись до небес. Торговцы распродавали в основном то, что закупалось ещё в прошлом году. Кой-кому, правда, удавалось получать товары у крестьян за соль. Но соляных варниц или соляных озёр в Петербурге и его окрестностях не наблюдалось, а запасы соли у торговцев тоже были небесконечны. Да и поставки — капля в море. Крупные оптовики бездействовали. Кого-то из них арестовали, кого-то уже успели ограбить. Те, кто имел деньги, сидели тише воды, ниже травы, не желая рисковать. Крестьяне, которые в былые времена заполоняли столицу дешёвыми яйцами, булками и молоком, предпочитали сидеть по домам. Даже квашеную капусту, которую раньше приходилось выкидывать из-за недостатка покупателей, можно было купить только за серебро. Бумажные деньги печатались с завидной регулярностью, но были никому не нужны. Их, правда, зачем-то скупали иностранцы, но брали чуть ли не по стоимости снега. Зимой...