ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПЕТЕРБУРГСКИЙ РЕЙД
Лучший способ взятия вражеского города — сделать вид, что его никто брать не собирается! Десять лет не желал сдаваться грекам гордый Илион и, наверное, сопротивлялся бы ещё столько же, ежели бы хитромудрый Одиссей не подбросил троянцам деревянную лошадь...
Полковник лейб-гвардии егерского полка Клеопин пытался когда-то читать достославного Гомера, но большого удовольствия от поэмы слепого аэда не получил. Правда, его учитель — местный диакон Афанасий — рассказывал что-то про древнюю Элладу, но что именно, Николай уже не помнил. Отец-диакон больше напирал на сатиров, которые бегали без штанов за нимфами и дриадами. Другое дело, что Историю государства Российского в кадетском корпусе преподавали очень неплохо. А профессора вечно спорили с государевым любимцем Генрихом Вениаминовичем Жомини, внушая кадетам, что Наполеон хоть и хороший полководец, но битый, а собственный опыт забывать негоже.
Посему, вспомнив рассказ о взятии Киева князем Олегом с дружиной, переодетой купцами, полковник решил поступить соответственно. Ну, с поправкой на реалии.
Отправить по дороге всё воинство, представив купцами или приказчиками, было бы глупо. Среди мятежников, как полагал Клеопин, больших дураков не было. Зная о пропавших «белозерцах» и разгромленной карательной экспедиции Каховского, Бистром с Трубецким уже давным-давно догадались выставить если не заслоны, то хотя бы заставы верстах этак в десяти от Северной Пальмиры.
Положим, заставы они обезвредят без труда. Где-нибудь на подступах к столице, а то и раньше, наступающих встретят два полка с артиллерий. На пятьсот «белозерцев», вместе с сотней бывших сапёров и измайловцев, вполне хватит... А ежели, скажем, добавить к пехоте «временных» эскадрон-другой кавалерии...
Ополченцы и гарнизонные солдаты, составляющие главные силы «Отдельного отряда» (ух, как громко сказано!), наверное, сразу и не побегут. Может, даже попытаются красиво умереть. Только... Николаю Клеопину уже до оскомины надоело водить людей на смерть... Уж чего бы другого, а умереть-то никогда не поздно... В столицу следовало просочиться тихо и скрытно. Да и людей с собой брать немного.
В «Петербургский рейд», как назвал Клеопин своё предприятие, было решено брать только регулярных солдат, поделив всех на три отряда. Два, куда вошли гарнизонные солдаты, были отправлены по лесным тропкам и просёлочным дорогам... Выйдет, разумеется, долгонько. Поэтому, чтобы оставить хоть какой-то запас времени, их отправили на несколько дней раньше, нежели «главные» силы.
Двадцать пушек поручика Налимова, пусть и установленных на лафеты, — это не конная артиллерия, способная за пять минут поставить орудия и дать залп... В таком случае зачем тащить с собой орудия? Так что брустверы, сооружённые накануне, всё равно понадобились. Для обороны Тихвина, помимо артиллеристов, оставался ещё и гарнизон, усиленный ополченцами.
Дружина была оставлена на Харитона Егоровича. Вовсе не потому, что Клеопин решил выделить будущего тестя. Щербатов как-никак имел чин подполковника и простреленную под Аустерлицем ногу.
По Питерскому тракту из Тихвина шли «главные» силы. Они не скрывались и никого не изображали. Вернее — изображали самих себя. Ну, почти... При условии, что оставались бы верными Временному правительству...
Пехотинцы, во главе с подполковником Беляевым, сопровождали огромный обоз с продовольствием, направляемым для революционных войск. Провизия была натуральная: мешки с зерном и мукой, корзины с сушёной рыбой (притащенной архангелогородцами в неимоверном количестве и успевшей надоесть даже тихвинским свиньям!), прошлогодняя квашеная капуста (почему-то недоеденная!), караваи с хлебом (зачерствеют за дорогу!) и двухвёдерные бутыли с водкой. Водка была мутновата (сами и варили), но её было много. Как и положено, обоз сопровождали крестьяне. И кто же будет присматриваться, что у половины «пейзан» нет бород и выправка более напоминает солдатскую? А теперь скажите, кто из революционных солдат или офицеров, засевших в секретах или дозорах, заподозрит неладное? Вот — обоз с провизией, так необходимой солдатам и обывателям. А что господин подполковник 13-го Белозерского пехотного генерал-фельдмаршала Лассия полка Его Высокоблагородие Беляев где-то болтался полгода... Ну, мало ли... Вдруг да с пути сбились.
За шесть дней пути, которые проделал обоз, натыкались на грамотно расставленные заставы. Первая ожидала около моста через Волхов. Подполковник Беляев, возглавлявший шествие, издалека узрел рогатки и блеск штыков. Подполковник поднял вверх руку и негромко приказал своему помощнику, поручику Марову: «Стой!» Далее команду уже продублировали унтер-офицеры. Беляев, сделав с полста шагов но направлению к рогаткам, властно крикнул: