Заслышав обращение «Ваше Величество» применительно к Михаилу, арестант встрепенулся:
— Простите, мне не послышалось?
— Нет, полковник, вам не послышалось. Император Николай, царствие ему небесное, убит в день приведения войск к присяге. В Петербурге создано Временное правительство. Кажется — это то, к чему вы стремились?
Пестель отрицательно покачал головой:
— Убийство императора было необязательным.
Михаил Павлович встал. Медленно прошёлся по кабинету:
— Господин полковник. Мне лично, да что мне... И императору Александру, и императору Николаю было известно, что вы являлись членом «Союза благоденствия». Так? Сейчас я не припомню точной даты его роспуска. Кажется, года четыре назад? Так вот, вы и князь Барятинский, вкупе с генерал-интендантом Юпшевским создали Южное общество.
— Вы хорошо информированы, — глухо сказал полковник.
— Для «рыжего Мишки»? Понимаю, назвать меня «Ваше Величество» у вас язык не повернётся... Разрешите продолжить? Итак, вы создали новое общество. Потом к вашему обществу присоединяются другие масоны. Вы назначены членом дирекции... А, да, простите, — Директории. Прямо-таки «а-ля Франсе». Вы являетесь создателем «Русской правды». А потом? Что вы хотели сделать? Насколько мне известно — военный переворот по примеру испанской революции. А что должно стать началом переворота? Если я не ошибаюсь — цареубийство? Так, господин полковник? А уж какого царя убивать — Александра Павловича или Николая Павловича, — не всё ли равно...
Павел Пестель склонил голову. Потом, приподняв глаза, произнёс:
— А вы изменились, став Его Величеством. Но всё-таки, откуда у Вас такие сведения?
Михаил Павлович грустно улыбнулся:
— Знаете, полковник... Мы тут давеча с братом вашим, Владимиром Ивановичем, беседовали, когда от Ваших же, хм, карбонариев, улепётывали. В тайных обществах только ленивый не состоял. Да вот, ваш брат, был в «Союзе спасения». Так, Владимир Иванович? А уж доносов на ваши общества, верно, не один пуд скопилось. Знаете, что сказал как-то мой брат Александр, когда ему предложили арестовать всех вас? Он сказал: «Это хорошо, что в империи есть честные люди. Хуже, если в России только паркетные шаркуны останутся!» И кто же знал, что все романтические мечтания закончатся убийством императора? А скажите мне, господин полковник, что вы лично думаете о событиях 14 декабря?
— Не могу сказать. Единственно, о чём жалею, что меня там не было! Но всё же лично я не хотел никого убивать. А решение о цареубийстве и перевороте было чисто теоретическим.
— Вот как? Стало быть, теория отдельно, а практика — отдельно? Бывает. Только помните, полковник, историю? Якобинцы вначале теоретизировали...
— А потом пошли на штурм Бастилии и разметали её по камушкам.
— Батюшки-светы, — развёл руками Михаил Павлович. — Какой штурм, какие камушки?! Павел Иванович, так вы, кажется, в Париже бывали? Неужели не знаете историю штурма Бастилии?
— Простите, сударь, но в Париже я был в 1814 году. А тогда, знаете ли, было не до исторических экскурсов.
— О Ваших заслугах, полковник, я наслышан. Но всё-таки штурм Бастилии — это красивая сказка. Крепость эту всё равно бы снесли. К тому времени, когда ваши санкюлоты её захватывали, там имелось всего семь узников: четыре фальшивомонетчика, два сумасшедших и один убийца. И не народ её «на камушки разметал», как вы выразились, а какой-то буржуа взял подряд на добычу камня. Кстати, из кирпичей такие славные модельки Бастилии делали! Мне такую один французский эмигрант ещё в детстве подарил. Жаль только, что когда мы с Николя в солдатики играли, ему страсть как хотелось под крепость мину подвести... Маменька и старший брат Александр потом ругались! Да — о якобинцах. Казнь короля, казнь аристократов... А потом? Робеспьер отправляет на эшафот Дантона. Потом — отправляют на эшафот самого Робеспьера. А всё кончается диктатурой и появлением императора. Вы, полковник, кем себя мните? Робеспьером? Или, может быть, Бонапартом?
Павел Иванович молчал. На Владимира Пестеля было больно смотреть.
— Так что же с вами делать, полковник? — продолжал монолог Михаил Павлович, меряя шагами кабинет. — С одной стороны, вы — государственный преступник. С другой, по сравнению с теми, кто был на Сенатской, — вы агнец невинный. Как вы считаете, что бы с вами случилось, ежели бы мятеж погасили в зародыше? Ну, например, император Николай просто бы взял и приказал расстрелять бунтовщиков из пушек? Думаю, что лично вас приказал и бы расстрелять. Или — повесить. А вообще вы понимаете, что натворили? В России началась гражданская война...