— Харонада… она идёт, — тихо прошептал я, поднимаясь на ноги и вдыхая холодный морской ветер вместе с гарью пылающего корабля.
— Что значит идёт? Ты мало того что не сбежал, так ещё и…
— Вариантов не было, Телария. Будешь возмущаться потом, сейчас у нас…
— Командир, флот Элора Маториана! — воскликнул один из матросов, перебив меня равно также как и я только что перебил Теларию: неожиданно, неприятно, дерзко.
— Из огня да в полымя, — буркнул я, поднимаясь на ноги и усилием воли туша огонь. — Вилия!
— Слушаю, господин, — произнесла сбежавшая вместе со мной суккуба.
— Помоги нашим на втором эшелоне обороны. ИЛАМ!!! Разворачивай это корыто к разлому!
— Что ты задумал? — тут же спросил Телария.
— Разлом же нужно закрыть? Будем закрывать. Попутно и Харонаду прихлопнем, если сунется. Да только в мире смертных битва будет проходить уже по нашим правилам, — рыкнул я и напряг метку Доргафа, одновременно посылая ему свои слова, а также укрепляя борта льдом. — ВПЕРЁД, СОБАКИ, В АД!!!
— А Элор Маториан⁈ — спросил меня Илам, следуя за мной к носу корабля.
— Передай послание Лараиринии, если его корабли подплывут ближе чем на расстояние выстрела, то пусть использует донные бомбы. Капитан Гарольд Дрейк и капитаны Тристан Огден возглавят оборону тыла. С монстрами будем разбираться сами.
— Слышал? — тут же Илам повернулся к зверолюду с крыльями. — Доставь послание первому эшелону…
— Нет, вперёд идём только мы. Я собираюсь использовать Демоса. Приготовь морально команду.
— Приготовить морально? — только и смог тихо переспросить Илам.
Он развернулся и увидел уставших матросов. Уже больше суток прошло и ни на час не стихали бои. Интенсивность поражала, орудия гремели почти без остановок, лишь в редкие моменты удавалось отвести корабль в тыл, дабы галеры подвезли новое топливо и элементы охлаждения для главных калибров. И тогда все думали, что вот он ад, хуже уже не будет. Лишь ветераны тихо ухмылялись, вспоминая либо пиратское прошлое, либо безумную битву при полисе Саламандры.
И хоть Арис отдал последний приказ тихо, но зловещая аура как-то сама собой распространилась среди экипажа. Илам сразу обвинил в этом себя, ведь не смог скрыть со своего лица ужаса. Он не видел Демоса, но видел страх в тех, кто застал его первое появление ещё на острове Краба. К такому нельзя подготовить.
Я тоже это понимал, как и то что вся тяжесть выбора не позволяет мне сдаться, свернуть с пути и убить тем самым ещё больше смертных. Левой рукой я снял повязку, от которой уже не было толку. Демос чувствовал зов и проявлял себя в этот мир. Разлом же позволял ему напитаться дополнительной дармовой энергией.
Зловещий ужас разливался рекой тьмы, парализуя всех и каждого на Чёрной Каракатицы. Вокруг каждого сердца сжимался круг немыслимого и неконтролируемого страха. Не было никаких криков, перед глазами не появлялись мучения родных, не было ничего кроме томящего ожидания катастрофы. Демос безжалостно разрывал души чувством неопределённости, не давая своей добыче даже понять чего оно так боится.
Аура страха становилась всё шире, уходила вглубь моря и заставляла чернеть даже растения, которые испытывали колоссальный и неестественный стресс. Монстры же начали просто умирать, через две минуту лицом в пол упал первый матрос, сердце которого перестало биться.
— Заряжайте пушки, — произнёс я, когда мы начали подплывать к разлому, рядом с которым стоял и колоссальный монстр, парализованный первобытным ужасом, рождённым в день, когда ещё более опасный хищник уничтожил всю его стаю. — ЗАРЯЖАЙТЕ ПУШКИ!!!
В момент крика замертво пал каждый десятый. Но хоть некоторые смогли шевельнуться и принялись заряжать орудия, после чего поднимали их вверх на девяносто градусов. Прямо сейчас наш корабль должен был пройти под брюхом колоссального монстра.
— ЗАЛП!!!
И по очереди пушки начали стрелять, с огромными задержками, ведь матросы дрожали и продолжали терять сознания, отдаваясь во власть кошмаров. Многие из бывших пиратов уже жалели, что не выбрали в тот роковой день смерть. Другие же завидовали мёртвым, пока на головы валились кишки и лилась кровь из обожжённых молниями внутренностей монстра.
В этих смертях не было геройства, да и вряд ли бы кто-то из смертных без принуждения решился бы на такую жертву. Хотел бы я сказать, что-то пафосное, вроде того что они знали на что шли и с честью выполнили свой долг. Но чести в происходящим было ещё меньше, чем пафоса. Дрожащие и испражняющиеся до и после смерти матросы, синими как у мертвецов губами повторяли всевозможные молитвы, но никто из богов не слышал их.