— И ещё… — тяжело произнёс Череп и тут же сделал паузу, что заставило меня закрыть глаза, ведь ничего хорошего ожидать явно не стоило.
— Говори, не томи.
— Трое наших пытались сбежать.
— Пытались?
— Да, но мы их связали и доставили сюда.
— Почему на месте не разобрались?
— Я посчитал это неразумным. Задание и так было на грани провала, казнь своих могла бы сломать боевой дух других.
— Это воины Ридоса? Или может…
— Это наши, наёмники. Присоединились после той истории с пиратами.
— Что же… понятно, — я выпрямился и взял свой молот, после чего пошёл на выход, дополнительно бросив через плечо. — Отдохни.
Череп не стал спорить, ведь не спал уже третьи сутки. Он вымотался, ведь на таких командирах как он всё и держалось. Заменить их было нельзя, поэтому всем приходилось пахать как проклятые. И это касалось всех, ведь какой-то ставки, которая могла бы отсидеться в тылу, у нас не было. Да и не принято в Эдеме отсиживаться за спинами, ведь командир это как правило ещё и сильный маг, который очень часто может поменять исход сражения даже в одиночку ну или с помощью своей личной гвардии, таких же опытных магов.
Снаружи я сразу увидел отряд Черепа, которые расположились в центре корабля. Матросы и рабы тем временем пополняли запасы пристыкованной к нам галеры. Двенадцать часов отдыха, больше им дать я не мог. Хотя им ещё повезло, ведь обычно подобные им отряды не доживали до отдыха. Диверсии дело сложное и очень опасное, хуже наверное только штурм.
Каждый из бойцов тяжело дышал, кому-то уже оказывали первую помощь. Но, буду честен, в тыл отправляли только тяжело раненых и серьёзно изувеченных. Однако при потере глаза, рваной ране и других относительно несерьёзных ранениях бойцов отправляли на последние эшелоны обороны, где они проводили некоторое время и после поправки отправлялись обратно на фронт. Иногда в роли уже не штурмовиков, а помощником в оружейных.
Ситуация не позволяла мне разбрасываться смертным ресурсом. Из каждого бойца придётся выжать максимум. Хотя никто вроде такому порядку вещей не возмущался. Вернее… раньше не возмущался или, если быть ещё точнее, я не замечал возмущений. Ведь дезертиры просто так не появляются. В выстраиваемой мной системе явно имелись ошибки.
Три дезертира выделялись среди других бойцов, ведь их связали и поставили на колени рядом с центральной мачтой. У левого сломан нос, у центрального рассечена голова, а вот самый правый хоть и выглядел крайне жалко, но при этом видимых побоев не имел. Побили их скорее всего свои, хотя за дезертирство я давал добро казнить на месте.
Если вам подобное казалось слишком жестоким, то вы просто не в состоянии представить себя на месте любого бойца, чью спину должны были прикрывать эти отбросы. Не переживайте и не расстраивайтесь, в этом в целом нет ничего плохо, но знакомым военным об этом не говорите. Они-то хорошо понимают кто такие дезертиры и чего они заслуживают. Более того, возможно кого-то из товарищей убил враг из-за бегства или измены трусливой падали.
— Старший, — один из бойцов тут же попытался встать и выполнить воинское приветствие, как его учили нанятые в Ландосе инструктора, но жестом я его остановил: нечего ерундой заниматься и тешить чьё-то самолюбие, у нас же тут война.
— Что они сделали?
— Этот призывал всё бросить и свалить. Центральный предложил взять галеру, в оплату за контракт. Третий согласно кивал и, цитата, в рот ебал подыхать, ведь его жизнь превыше всего.
— Хреново, — нахмурился я и опустил навершие молота вниз, после чего опёрся на рукоять, оглядывая смотрящих в пол дезертиров. — И вы ведь контракт подписали, слово своё давали, с радостью пользовались всеми благами, выдаваемой нашей ЧВК. Эй, Ирван, неужели даже в глаза не посмотришь? Разве не твоя жена и дети получили шестьдесят квадратных метров? Не им ли Платос мебель бесплатно сделал, лишь бы работал на совесть?
Ирван молчал и взгляда не поднимал. Но ему хотя бы было стыдно, по-настоящему, я это чувствовал в его ментальном теле и в целом. А вот юноша справа, Шир, он просто боялся за свою шкуру. Он мне изначально не нравился, но по правилам шанс давался каждому. Но как иронично, бандиты и воры вроде Хорька и Черепа менялись, а свободный и казалось бы примерный гражданин Эдема на деле даже свою мать бы продал. Или уже продал, мы особо в прошлое наших бойцов не лезли против воли.
— Эта война проиграна. Ты сам это знаешь, — внезапно левый дезертир, собственно инициатор подавленного мятежа, поднял голову и даже посмотрел прямо мне в глаза. — Уже через месяц ты сдашься или ещё раньше. В зависимости от того скольких ты решишь угробить до того как примешь неизбежное решение. Мы будем кормить либо крабов, либо червей, а ты… жить дальше. Но чем мы хуже?