Однако отвлёкшись на меня, они проглядели атаку уже моих выживших союзников. Строя не было, щиты были не нужны, последние копье ушли в полёт, а каждый воин хватался за запасное оружие. Строевого боя не будет, будет хаос в котором станет видна любая халтура в подготовке бойца. И уже в первые секунды стали видны результаты моих бесчеловечных тренировок. В строю или по одиночке, от своих бойцов я требовал быть лучшими всегда и везде.
Мой же молот уже разошёлся не на шутку. С каждым поверженным врагом его звон становился громче, создавая зловещую музыку. Хруст костей смешивался с криками и стонами, пока где-то впереди от огня затрещали корабли.
— НЕ СЖИГАЙ ВСЁ!!! — рявкнул я, пробиваясь всё ближе к берегу. — КЕЛИКСИЯ!!!
С очень большим недовольством изуродованная ранами Келиксия отвлеклась от бойни на кораблях. Взглядом полным жажды убийств она оглядела меня, моих бойцов, врагов… в её теле торчало более десятков копий, ведь за своей защитой она особо не следила и тоже бросалась прямо на копья, ломая их своим телом. При этом всём её броню не пробил ни один удар смертного воина, лишь собственный неудержимый натиск создавал достаточную для пробития скорость.
С одной стороны это выглядело глупо, а с другой я сделал то же самое и вполне осознанно. Ведь порой одна такая казалось бы безумная атака существенно меняло положение на поле боя. В данном случае был сломан строй врага, после чего подключились мои бойцы и паника окончательно сломила боевой дух противников. Они просто не понимали что им делать и начинали отступать.
Однако мой зов всё же заставил Келиксию ненадолго задуматься. Сначала она взбесилась, но небольшая пауза вырвала её из круговерти насилия. Демоны тоже чувствовали боль, а для регенерации требовалось время. Поэтому Келиксия переключилась на слабейшие цели, начав играться с убегающими воинами.
Я же взбежал по трапу на первую галеру и оглядев ошарашенных гребцов сказал:
— Теперь ваши жизни принадлежат мне, как и эта галера.
Рабы не стали мне перечить, ведь во-первых они рабы, а во-вторых перечить покрытому кровью человеку с пылающим молотом в руках такая себе идея. Сзади меня уже собирались выжившие после прорыва бойцы.
— Берите другую галеру, — отдал я приказ и прямо перед ними сломал молотом трап.
Затем Доргаф с помощью волн помог кораблю отойти от берега, с парусом рабы также разобрались быстро, а всё остальное сделали уже вёсла. Курс был прямо к флагману авангарда. Адмирала к слову всё ещё не было видно, возможно он и вовсе остался в арьергарде, позади всех.
Как только мои союзники погрузились, то одним усилием воли Келиксия была возвращена обратно. Ресурсы перенаправлялись на Демоса, который получил разрешение на самодеятельность. И начал он с берега позади, где я также раскрыл ещё один малый разлом. Всё же Демос не способен быстро убивать, но зато из-за его ауры ужаса враги становились лёгкой добычей даже для мелкого беса. Мелкого, но с острыми когтями, которыми вскрываются глотки мирного населения во время вторжений тварей из преисподней.
В какой-то момент моя галера стала двигаться лишь за счёт силы Доргафа, который перемещал воду. Всех рабов парализовало страхом. Немногим лучше дело обстояло у галер на моём пути, те резервы которые должны были высадиться на остров следующими также теряли контроль и не могли отвести взглядов от приближающегося ужаса.
— Доргаф, работай, — отдал я отмашку поднимаясь на нос корабля.
И морская вода волнами омыла галеру, после чего обволокла меня, а затем стала бронёй. Крайне хрупкой из-за множества деталей, но невероятно прекрасной, что в данном случае было куда важнее. Тьма Демоса покрыла воды, закрыла небо словно шторм, что делало единственный источник огня более сильным. Всё дело в контрасте, который использовался в том числе Доргафом.
Ледяное великолепие прямо в центре кошмара, создаваемый общими усилиями образ мгновенно приковал внимание не только тех, кто находился в эпицентре ауры Демоса, но и дальних наблюдателей. Гребцы же вдруг и вовсе почувствовали, что страх сменился восхищением, а затем радостью. Радостью, что на их стороне находится этот герой, способный укрыть от любого ужаса. И плевать что этот же герой сам являлся эпицентром кошмара.
Враги же начинали завидовать не только мёртвым, но и своим врагам. Даже самые верные вдруг задумались, а на правильной ли они стороне? Это было лишь наваждение, настолько же сильное, насколько скоротечное. Однако происходящее всё равно пошатнуло боевой дух даже младшего офицерского состава.
— Мой отец рассказывал про Первого Защитника Эдема… — вдруг вспомнил один из матросов арьергарда. — Словно факел среди тьмы…