Он восседал на своём коне и с каждым мгновением его образ становился всё более явным. Моё тело продолжало охлаждаться, но благодаря помощи Келиксии мне удавалось не сдохнуть от обморожения. Можно было применить Демоса, но все мои демоны уже видели весь план и не спорили. Доргаф же и вовсе нагло улыбался и глядел прямо на капитана, который не понимал почему на него смотрят как на проигравшего.
А капитан так и не понял, что он и вся ставка не учла ещё одного важного момента. Чем ближе к границе мира находился демонолог, тем сильнее была его связь с демонами и тем опаснее становился он. Остров Аймы же был ближайшим населённым пунктом к границе, за исключением военных объектов.
Капитан испугался, ужас воцарился на его лице, а заклинания вдруг дрогнули. Риск магической ошибки был крайне высок, но опыт позволил избежать незавидной участи. Инстинкты и чутьё же продолжали вопить, он чувствовал разрастающуюся мощь Доргафа и создаваемое им заклинание. Глухая оборона, бегство, прятаться нужно на дне, это единственный шанс — такие мысли звучали в его разуме.
Лишь в последний момент он понял, что целью заклинания был вовсе не он. К сожаленью для него и всех его союзников было уже слишком поздно. Адмиралу следовало попытаться убить меня куда раньше, когда у него ещё был шанс выиграть эту войну меньшей кровью. Теперь же даже в случае его победы, в крови захлебнуться все.
Глава 20
Прямо из воды начала расти гора изо льда. Это не был айсберг, ведь большая часть находилась над поверхностью. Нет, это было произведение искусства и красоты ледяных земель. Изящные спирали устремлялись вверх, ровные хребты симметрично уходили в воду, позволяя конструкции сохранять баланс, а чем выше становился шедевр, тем больше смертных отвлекалось от битвы, удивляясь тому, как из неоткуда посреди моря появился ледяной шпиль.
И когда удивление уже должно было снова смениться горячкой боя, грохот орудий и лязг металла затмил звон. Он не был громким, как звон колокола, но его слышал каждый. И всем стало невыносимо интересно, кто или что рождало такие прекрасные звуки, сравнимые лишь со звоном падающей на иней капли росы. Боевой дух моих союзников снова поднялся, каждый вспомнил что сражается за нечто большее, чем он сам.
Враги же вспомнили слухи и того ледяного рыцаря, свет которого рассёк даже истинный ужас.
— Вы храбро сражались, — сквозь ледяные туннели проходил мой голос и становился в десятки раз громче. — Но уже проиграли. Сдавайтесь, возвращайтесь в свои дома, готовьтесь к защите от новой буре и воспитывайте детей, следите за родителями. Живите и не мешайте жить другим. Ведь когда я утвержу свою победу здесь, то разберусь и с Кровавым Тираном.
Я не кричал и поэтому меня слушал каждый. Ведь мои слова не были агрессией, они имели иную важность. Это не остановило бой, но серьёзно пошатнуло боевой дух. Хотя несколько галер на краях флангов всё же отступили. Пока что это капля в море, ведь выбор все будут делать чуть позже, через три минуты, когда Демос накроет всё своей мглой. Тогда для большинства врагов у сдачи уже не будет альтернативы.
Тем временем мои связки сгорели и угарный газ начал наполнять лёгкие. Это огромная проблема, как и то что моё тело начало разваливаться из-за воздействия сразу двух стихий. Поэтому заклинание льда было остановлено, а поддержанием занялся уже сам Доргаф. Всеобщее восхищение питало его, он некоторое время будет самодостаточен. Это важно, ведь шпиль изо льда и ледяного рыцаря должны видеть все и вовремя мглы Демоса.
Мне же Доргаф создал лишь щит, после чего начал ослаблять метку. Келиксия наоборот усилила своё пламя, а затем снова появилась Вилия.
— Проклятье, твоё пламя жжёт мне мои крылья! — досадно воскликнула суккуба, но тем не менее схватила меня за плечи и понесла в эпицентр битв.
Телария и первый взвод демонологов вовсю сражались с адмиралом. Им требовалось помощь, которую я и собирался обеспечить. И хоть я был крайне тяжёл для Вилии, однако благодаря тому что мы начали лететь со шпиля, мы всё же долетели до места, после чего когти демоницы разжались.
Моё тело полетело прямо вниз к главному флагману на тысячу человек. Огонь становился всё сильнее, моя плоть разгоралась, а щит уже перевесил всё остальное. Падение выдалось с одной стороны эпическим, громким, эффектным. Пламя волнами разошлось во все стороны, посбивав с ног врагов. Палуба проломилась и я упал во тьму трюма, но моё тело…
Моё тело выглядело ужасно. Кровь хлестала из обожжённых ран, чёрные кости торчали из плоти, а сквозь щель в шлеме на всех смотрел Демос. Я не мог встать и уж тем более сделать удар. Убить меня мог бы даже простой смертный, вонзив копьё в шею или прямо в глаз. Но этого никто не сделал.