Все боялись, все дрожали, все отвернули свои взгляды. Они догадывались, что я беспомощен, но а что если… если я вдруг поднимусь? Что будет тогда? Или даже не поднимусь, а просто посмотрю в их сторону и спущу с поводка ужас преисподней? Эти вопросы разрывали души чувством первобытного страха. И большинство смертных бежало, прыгая за борт, пусть даже они были облачены в тяжёлые кирасы. Лучше захлебнуться морской водой и терпеть адскую боль в лёгких, чем утонуть в истинном ужасе.
Затем ушла и Келиксия. Она нужна была лишь для эффектного прибытия в центр битвы. Все должны были видеть это и понимать, что адмиралу скоро придёт конец, ведь он оказался в эпицентре ужаса, где в добавок ещё и буйствовал демон Теларии. Шансов нет, ситуация безнадёжная, нужно сдаваться и бежать домой. Я не мог в миг родить тысячу воинов и создать таким образом преимущество, но я мог одержать психологическую победу над врагом, а это, как показывала моя практика, порой куда важнее даже количества боеприпасов.
— Как же тяжело встать… — попытался произнести я, но дальше мысли дело не ушло.
Лёгким тоже дождалось, но вроде потихоньку регенерирую и даже остаюсь в сознании. По идее выживу, хотя в идеале нужно встать и помочь Теларии. Она хоть и не одна, но есть опасения что адмирала и всю ставку они не вывезут даже если все рядовые враги сдадутся. Но как же тяжело было просто встать с колен, выпрямится и… сделать хотя бы один шаг.
Не лучше обстояло дело и с сознанием. Разум и так очень сложная штука, иногда он вырубает сознательную часть, чтобы не получить критических повреждений от шока. Порой наш разум самостоятельно вырезает часть реальности, чтобы она не раздражала всю ту же сознательную часть. Также разум весьма шаткая штука, ведь человеку были даны эмоции.
А теперь добавьте в этот сложный механизм четырёх демонов. Их чувства и мысли постоянно сосуществовали со мной, дополняя и заменяя некоторые части. Да вот только мозг это тебе не детский конструктор, из которого можно собирать что угодно. Тут использование каждой детали сопряжено с появлением ужасных проблем.
— Мне будет горько и стыдно за следующие слова, однако в данной ситуации я не могу сказать ничего иного кроме как… — Великий Панцирь взял паузу, после чего со вздохом в первые с нашего знакомства позволил малодушию взять верх над собой. — Я же говорил.
Келиксия забирала весь гнев из-за чего на меня навалилась горой апатия. Исчезло рвение, будто бы из меня весь тестостерон выкачали. За этим ушло и желание побеждать, доминировать, следовательно сражаться. Пресности чувствам предавал и Доргаф, который взял всю гордость себе. Он был на вершине шпиля, им восхищались, таким уникальным и неповторимым, а мне оставалось лишь быть тенью.
И ладно бы эти чувства были постоянными, линейными, но порой на мгновения случались вспышки. Перенасыщение гневом и гордыней, на фоне которых я поражался бесполезностью и слабостью своих союзников. Гнилые мысли, от которых меня выворачивало наизнанку.
А вот Вилия и Демос оказались удивительно тихими. Вилия просто была очень аккуратна, ведь это был далеко не первый её контракт и она уже много раз сотрудничала со смертными. Демос же воздействовал на страх, которым пропитана вся моя жизнь и к которому я давно привык. Меня мало что пугало и в какой-то степени я такой же психически больной, как и тот матрос, который пережил появление Демоса на Чёрной Каракатице. Хотя врать не буду, нахождение в присутствие Демоса всё равно сильно изнашивало психику и давило на мозги. Я же не из стали.
Мрак продолжал сгущаться и в трюме уже не было ни одной живой души. Тьма полностью покрыла меня, даже свет через дыру сверху не пробивался. Звучали взрывы, крики, прямо сейчас наверху кто-то кого-то пожирал. Как я и говорил, началась бойня.
Заскрипели не то кости, не то доски или может быть это были суставы? Этий его знает, но я кое-как наконец-то поднялся, хоть и пока не выпрямился в полный рост.
— Принципы, идеалы, убеждения. С раздробленной душой, потеряв контроль над частью чувств и эмоций, ты всё равно продолжаешь что-то делать. Потому что именно принципы, идеалы и убеждения заставляют тебя это делать. Это нас и отличает от животных, демонов, простых смертных. Именно это следовало развивать всем видам, но почему-то мы улучшаем лишь оружие и броню, но не душу.
Великий Панцирь говорил пафосно, но на самом деле львиная доля моих успехов в первом шаге принадлежала и ему. Сам бы я вряд ли смог преодолеть невозможный барьер, а вместе с могучим артефактом и тенью души великого воина мне удалось поменять местами материальный и нематериальный миры. Как и с заклинаниями, законы физического мира стали зависимы от проявления ментального. Воля действительно многое значила для смертных в целом, но для магов в отдельности… она была всем.