Все знали, что Элиза родилась ровно в двенадцать. Это было чудо. Ее матушка несколько часов мучилась в тяжелых схватках. Роды стали для нее сильнейшим мучением. Лекари считали, что ребенка не спасти, но ровно в полночь, как пробили часы на свет появилась здоровая, счастливая девочка.
«Она родилась под особой звездой, Ваше Величество» — Проговорил Корнелиус, как только увидел Элизу, он знал, что ей предстоит многое. Но знал ли он, какие это будут испытания? Вряд-ли.
За дверью послышались громкие шаги, и она распахнулась. Сердитый и озлобленный на весь мир Валериан вошел в зал. Картина, которую он увидел вызывала в нем ненависть. Ненависть к каждому, кто находился в этой комнате. И в первую очередь к ней. Не то подавленная Кэсси, не то веселая Элиза. Девушка стояла прямо перед ним. Огромный висящий портрет девушки с серыми глазами вызвал в нем прилив ярости. Он взял свечу и, подойдя ближе, поднес ее к полотну. Пламя тут же охватило портрет.
— Нет! — Прокричала Кэсси. — Это единственное, что у меня осталось от нее. — Девушка старалась потушить огонь, но было поздно. Некоторые части портрета были уже навсегда утрачены.
— Ты решила перечить моему указу? Я же запретил подобные мероприятия. — Замахнувшись, Валериан ударил девушку по щеке. Бокал из ее рук выпал, разбиваясь на мелкие осколки. — Мерьем ахнула, а Кэсси тут же прижала ладонь к лицу, стараясь охладить горевшую от удара кожу.
Элиот впервые застал подобное. Но по реакции женщин он понял, что это происходит не впервые. Его воспитание никогда бы не позволило ему поднять руку на девушку. Отвращение к собственному брату лишь сильнее укрепилось в его сознании. Он понимал, что сошедшего с ума брата нужно остановить. И на это у него были свои методы. Сделав несколько больших шагов, Элиот подошел ближе. Его крепкий кулак тут же достиг цели, и король согнулся, корчась от боли. Хоть он и не был слабым, ответить брату Валериан не смог. Ему хватало сил лишь бить бедных, ни в чем неповинных девушек.
Часы пробили полночь. И с замиранием сердца все взглянули на них.
«С днем рождения, Элиза. С днем рождения, наша покойная королева.»
Глава 40
Солнце разбудило меня задолго до того, как я могла бы проснуться. Этот день я всегда ждала с неким трепетом. В прошлый день рождения меня разбудил легкий цветочный аромат, в этот же терпкий, еловый.
«Эван.» — Сразу же его имя отдалось гулким ударом сердца.
На небольшом столике стояла тарелка невероятно пахнущих сырников, ароматного кофе, а рядом лежала небольшая записка.
«До скорой встречи, душа моя.»
Так странно, но я действительно чувствовала, что наши души едины. Словно, всю жизнь ждала лишь его, чтобы обрести истинное счастье. Прямо, как у Скотоса и Гелии.
Большую половину дня я провела в библиотеке, разбирала новые книги, которые доставили только вчера. Вглядывалась в карту, на которой Эван и Михаил расставляли военные судна, чтобы быть максимально незаметными при нападении. Время все приближалось. Сейчас все зависело от эфира, и чем скорее он окажется у меня, тем быстрее мы начнем атаку.
За весь день я так никого и не встретила, удивительно, но даже Сэм ни разу не ворвалась в библиотеку. А когда пришло время ужинать, отправилась на кухню в поисках чего-то съестного. Весь дворец словно дремал. Такая тишина обычно бывает глубокой ночью, но сейчас…
Войдя на кухню, я никого не увидела, даже обычно бегающих поваров не было. И только спустя пару секунд наконец послышался шорох.
— С днем рождения! — Прокричал тонкий женский голос, его я узнала сразу, а, обернувшись, увидела Илли, держащую в руках торт. Рядом стояла улыбающаяся своей самой искренней улыбкой Саманта, ее плечи крепко обнимала Марша, а позади стоял Хэйвуд. Его лицо было, как обычно, каменным и совершенно не выдающим никаких эмоций, только глаза светились от радости.
Наконец, я увидела его. Сверкающие изумрудные глаза встретились с моими. Сердце застучало чаще, щеки покрылись нежным румянцем, как только в воспоминании пронеслись его мягкие, теплые губы, покрывающие мои.
Сделав шаг на встречу, Эван достал небольшую черную коробочку. Лаконичную, изящную, как и он сам.