Сегодня была прекрасная погода. Солнце слепило, а теплый ветер трепал мои распущенные волосы, да и хвостики девчонки не оставлял в покое. Я решила показать моей юной фрейлине знаменитые королевские конюшни, в численность которых входил именитый Левиатийский скакун. Кони воздушного королевства славились отличной сопротивляемостью ветру, поэтому развивали невероятную скорость. У нас был такой один. Его подарили родители на совершеннолетие Николаса. Конюшни располагались в самом конце парка после каменного лабиринта и маленького лесочка. Рядом с небольшой заводью, где, собственно, купали лошадей. Бросив взгляд вдаль, отметила, что поле вдалеке осталось таким же, как в моей памяти. Мы с братом много времени проводили в конюшнях и часто устраивали пикники в том самом поле, за которым сейчас виднелось только небо. Бескрайнее летнее небо.
— Эбби, мы уже на месте, — улыбнулась я и помахала старому конюху.
— Здравствуй, Элиза. — Хорас всегда избегал церемоний и, сколько себя помню, всегда был конюхом королевских конюшен. Его одежда выглядела довольно бедно, несмотря на прекрасную оплату, он не тратился на одежду. Все отправлял детям и внукам, наверное, уже и правнукам. — Давненько ты не заходила ко мне.
— Вы же знаете, не могла. — Склонила голову, показывая искреннее сожаление. В это время девчушка смущенно дернула мою руку. Видимо не ожидала, что будет свидетелем сцены: поклона королевы конюху. — Кстати, Хорас, знакомьтесь. Это Эбби — моя фрейлина. — Представила я девочку. Хотела продолжить, но меня перебили.
— Привет, меня можешь называть просто Хорас. Очень приятно познакомиться. — Он протянул руку.
— Мне тоже очень приятно. — Пожала руку Эбби.
— Ладно, не буду отвлекать вас. — Разворачиваясь, сказал Хорас и последовал по тропинке к заводи.
Конюшня, в которую мы зашли, была небольшим прохладным помещением. Вглубь тянулся коридор, вдоль которого располагались лошади и снизу, у каждой, крепилась табличка с именем. Эбби завороженно разглядывала все вокруг и иногда останавливалась у некоторых табличек.
«Грей», — гласила надпись рядом со стойлом, откуда высовывалась серая морда маленькой лошадки с белой гривой.
— Ваше Величество, можно мне его погладить! — Раздался крик девчонки, сопровождаемый ржанием других лошадей.
— Конечно, можно. Только сначала пойдем покажу тебе того, кого ты хотела увидеть.
— Левиатийского коня? — Спросила Эбби, хлопая в ладоши.
— Его самого, — подмигнула я и потянула ее в закрытой комнатке в самом конце.
Слева и справа от нас возвышались лошадиные морды: пятнистые, белые, рыжие… Подойдя к комнатке, на стене которой располагалась табличка с витиеватыми закорючками, которые усердно рисовала сама, дополняя подарок родителей, я распахнула двери. Снежок — так звали этого мощного черного жеребца, габаритами обгоняющего всех имеющихся у нас лошадей. Ник выбрал это совершенно неподходящее, на мой взгляд, имя, хотя я настаивала хотя бы на Восходе. Теперь этот конь принадлежит мне, как призрак моего счастливого детства.
— Знакомься, Эбби, это Снежок. — Девчонка недоуменно покосилась на меня, а потом спустя несколько мгновений помещение оглушил ее искренний смех.
— Этого монстра серьезно зовут Снежок? — Смеялась Эбби.
— У моего брата было своеобразное чувство юмора, — пожала я плечами и улыбнулась. Правда улыбка вышла немного грустной, но ничего поделать с собой я не смогла.
— А не было вестей от Вивьен? Она обещала мне писать письма. — Резко перевела тему Эбби. Она первый раз при мне заговорила о деревушке, которая была ее родиной.
— Пока нет вестей, но я обязательно спрошу Уила о письмах, хорошо? — Сказала я, чувствуя боль от того, что ногти впились в мои ладони, но это было ничто, по сравнению с волнением, вызванным полным отсутствием ответов из деревни на наши письма.
* * *
Теплое августовское солнце нежно согревало мои оголенные плечи за обедом в летней беседке нашего сада. Деревянная постройка с резным забором и плющом вокруг столбов сильно выделялась на фоне каменного лабиринта, но отец лично принял участие в ее создании, и, с тех пор, мы часто проводили здесь время. Чудный запах перепелок и свежего хлеба заставил мой оголодавший желудок скрутиться в узел, а слюны скопилось уже на целый кувшин. Валериан на этот раз подоспел прямо к обеду, его золотистые локоны сегодня казались еще более прекрасными из-за солнца, а глаза цвета океана погружали меня в утопию. Из-за жары многие отказались от камзола и кафтана, отдавая предпочтение более легкой ткани, поэтому жених облачился в шелковую рубашку с жабо и белые брюки, а я в легкое кремовое платье.